Прежде всего, хочется поблагодарить организаторов круглого стола за внимание к одному из многих важных событий истории Западной Руси – неотъемлемой части общерусской истории и истории русского Катехона. Должен сказать, что необходимо отдельное научное и полит-аналитическое исследование вопроса об истории внимания Восточной Руси к Руси Западной. Это очень значимая и трагическая тема, поскольку в единстве Западной и Восточной Руси заключен источник мощи и непобедимости самой Руси – причём не только политической, но и духовной.

Главное, что необходимо признать, – это внимание было категорически недостаточным. И если Цари и церковное руководство как раз преимущественно хранили память о трагедии разделения со времён татаро-монгольского нашествия, необходимости его преодоления и сугубой необходимости подчинить российскую геополитику религиозным и национально-цивилизационным целям, то светская часть русской аристократической элиты (во всяком случае, часть светской части элиты) не всегда, но часто теряли верные ориентиры, ставили при принятии стратегических внешнеполитических решений на первое место земные выгоды и удобства, приводя этим к большим бедам. Первый провал подобного рода случился при Иоанне Грозном и Ливонской войне. Второй – во времена воин Богдана Хмельницкого и Алексея Михайловича. Но пик пришёлся на эпоху Петра I.

Отчасти этому посвящена авторская статья на «Русской народной линии» «Западная Русь – исторический памятник разгильдяйству русской элиты». Имеется в виду само существование отдельной от Восточной Западной Руси после возвышения Московского княжества. Нужно сказать, что если бы Восточная Русь не бросила Западную Русь на произвол судьбы на долгое время, то, весьма вероятно, не было бы многих катастроф во всей России, в частности, не оказалось бы на территории Российской Империи 2/3 всего европейского еврейства (из которого происходит и нынешняя правящая элита США и Израиля), не было бы и мощного импульса для революционного движения и, наконец, самого большевизма.

Однако, когда мы смотрим на историю со стороны Промысла Божьего, то всё же необходимо признать разделение на Восточную и Западную Русь неслучайным, историософским. Если Восточная Русь олицетворяла собою до XX века Русь торжествующую, то история Западной Руси с XVI века – это была сплошная история Руси мученической. То, что Восточная Русь познала в XX веке, Русь Западная практически безостановочно переживала с начала XVI века. Про Белую Русь порой говорят, что она буквально стоит на костях мучеников многих веков.

В действительности, доселе огромное количество прямых мучеников за православную веру (даже известных по именам) не прославлено РПЦ, более того, они очень редко вспоминаются. К мученикам за веру присоединяется ещё огромное число мучеников за Русь, которые – в случае их благочестивой жизни – является равнозначными мученикам за веру. Наконец, научно-историческое описание того, как простые правобережные малороссы и особенно белорусы (священники и крестьяне) жили веками под польско-католической оккупацией – и особенно, которые даже вынужденно не переходили в Русскую униатскую церковь, – раскрывает картину одного большого коллективного народа-крестоносца (в христианском смысле слова). Конечно, такой опыт многовековых страданий мог и обозлить народ, и привести к янычарству, однако, в итоге ко второй половине XIX века государю Императору донесли, что белорусы вместе с донскими и кубанскими казаками являются самой верной престолу из всех народностей Империи. Не сильно отставали и заднепровские малороссы: вместе они позже составили и демографический костяк Союза русского народа.

Полагаю, наследие истории Западной Руси имеет огромное духовное и катехоническое значение для всей Руси. Не говоря о том, что без понимания и внимания к этой истории невозможно решить задачу восстановления и защиты глубинного единства Восточной и Западной Руси. Прежде всего, это касается темы духовной реанимации миллионов малороссов и деукраинизации Малой Руси, которые на данный момент объективно кажутся чем-то невозможным и даже немыслимым. Но и динамика, сам вектор эволюции национально-исторического самосознания белорусов (особенно проявляющий в быту) также весьма тревожный. И доселе со стороны России не только серьёзного, но даже какого-либо заметного внимания так к этому предмету и не появилось. И как бы ни было сложно, это нужно исправлять.

Сегодняшний круглый стол, посвящённый воспоминанию Львовского собора, как раз из этой области. Но следовало бы напомнить и ещё об одном событии, с которым сам Львовский собор имеет прямую историческую связь.

Много ли вообще знают российские школьники и даже студенты об истории Брестской уния, совершившейся в октябре 1596 года в Бресте. А значимость этого трагического события для истории Руси не меньшая, а даже и большая, чем почти в это же время случившаяся Великой Смута и последующий старообрядческий раскол, тем более что это связанные между собою события. На тот момент Унию подписали все западнорусские архиереи. Позже двое раскаялись и вернулись в Православие: Гедеон Львовский (Балабан) и Перемышльский Михаил (Копыстенский).

Но если кто-то и знает об униатском соборе, то о параллельном героическом антиуниатском православном Брестском соборе мирян и священников точно едва ли кто что-либо и слышал! Между тем, в этом году в октябре исполняется 230 лет этому собору, на котором предводительствовали князь Константин Острожский Экзарх Константипольского Патриарха Никифор (Кантакузин), принявший за своё исповедничество мученичество, войдя и в Собор святых земли белорусской. Многие же участники собора до сих пор не прославлены.

Следует привести выдержку из послания князя Константина Острожского к православному народу от 24 июня 1595 г., то есть, ещё до Брестского православного собора. В нём говорилось: «Я научен и убежден благодатию Божией, что кроме единой истинной веры, насажденной в Иерусалиме, нет другой веры истинной, но в нынешние времена, злохитрыми кознями вселукавого диавола, сами главные участники нашей истинной веры, прельстившись славою света сего, и помрачившись тьмою сластолюбия, наши мнимые пастыри, митрополит с епископами претворились в волков, и, отвергшись единой истинной веры святой восточной Церкви, отступили от наших вселенских пастырей и учителей и приложились к западным, прикрывая только в себе внутреннего волка кожею своего лицемерия, как овчиною лени тайно согласились между собой, окаянные, как христопродавец Иуда с жидами, отторгнуть благочестивых христиан здешней области без их ведома и принудить с собою в погибель, как и сами сокровенные писания их объявляют».

События и нечестивого униатского, и благочестивого православного Брестского собора буквально вклиниваются из древности в день сегодняшний.

Прозвучало справедливое замечание выступавшего Кирилла относительно малороссийского священства в России, которое несёт сугубую ответственность за происходящее с душами народа Малороссии. Правда, остро встаёт вопрос их оставшихся на родине родственников – потенциальных заложников у нацистов. Но, прежде всего, пример ревности о Православии, об историческом значении и, главное, экклезиологической правде преодоления униатства, как религиозного, так и политического, о прославлении подвижников возвращения униатов в Православную Церковь – следует ожидать от российского архиерейства и, прежде всего, членов Священного Синода РПЦ.

Конечно, первым из решений должна была бы стать канонизация святителя Иосифа Семашко, а, может, и его трёх ближайших архиереев-соратников и не только архиереев. Причём именно как равноапостольного: а это значит – признать ту нетолерантную истину, что обращение производилось не из одной христианской конфессии, а из внецерковной конфессии с христианским титулом в реальную Христову Церковь. Хотя, историческая наука доказывает, что и вынужденные русские униаты в подавляющем большинстве изо всех сил держались за восточный обряд и русскую культурную традицию. Причём и до совершения канонизации в России имена святителя Иосифа и его сподвижников могли бы быть удостоены особого внимания вплоть до самого высокого уровня, включая установку и открытие памятников.

Дмитрий Куницкий, выступление на Кругом столе Института стран СНГ и Клуба имени Достоевского, посвященном 80 летию Львовского Собора, ликвидировавшего унию. 17 марта 2926 го года