Материк

Информационно-аналитический портал постсоветского пространства

Поиск
Авторизация
  • Логин
  • Пароль
Календарь
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
1234
567891011
12131415161718
19202122232425
2627282930
Церковный раскол на Украине

Церковный раскол на Украине  далее »
16.11.2018
18:32:19
Константин Затулин принял участие в работе секретариата МАП в Египте далее »
18:28:32
Председатель ОВЦС посетил Посольство России в Каире далее »
12:45:05
Украина и США снова проголосовали против резолюции ООН о нацизме далее »
12:03:31
Азовское море могут закрыть для украинских судов далее »
11:50:40
Экс-глава СБУ не верит в победу Украины в случае войны с Россией далее »
15.11.2018
13:10:49
Минск настаивает на снятии Москвой всех ограничений в двустороннем сотрудничестве далее »
13:09:20
Путин заявил, что нынешние власти Украины не способны решить проблему Донбасса далее »
11:43:27
МИД Германии потребовал от Киева закрыть сайт «Миротворец» далее »
14.11.2018
12:19:18
Украинская православная церковь разорвала связи с Константинополем далее »
11:36:22
Спецслужбы рассказали о таджиках, давших “онлайн-клятву верности ИГИЛ” далее »

Шишкин: Хватит верить бредням, будто «Запад образумит Украину» далее »

Факельное шествие национализма. Новый день 15.11.2018 далее »

Провокация Порошенко. Новый день 14.11.2018 далее »

Украина: неправильное направление? Право голоса 14.11.2018 далее »

Открытый эфир от 14.11.2018 далее »

Встреча Путина и Трампа в Париже: мнения экспертов далее »

Депутат Госдумы провел в Сочи прием граждан далее »

Рубрика / Политика

Центральная Азия: слишком много общего, чтобы быть вместе


08.02.2010 17:18:40

На рубеже 1991-1992 годов на карте мира, помимо иных, возникли пять протогосударственных образований, рассматриваемых уже привычно (хотя и не совсем научно) под объединительным этнонимом «Центральная Азия». Многими экспертами, особенно западными, тут же была подхвачена идеологема об обязательной интеграции региона. Дескать, интеграционной основой для стран Центральной Азии может служить историческая общность различных народов, проживающих здесь в течение многих веков, их культура, язык, религия, традиции, родственные связи.… Не могут эти признаки, далеко не всегда и во всем объединяющие даже титульные этносы региона, быть базисом объединения. Во второй половине ХХ и в начале XXI века складывается новая геоэкономическая реальность: национальное государство как специфическая единица исторического процесса перестает быть субъектом стратегического пространства для функционирования экономики и развития технологий. Прошедшие годы отчетливо демонстрируют такую потрясающую и все более усиливающуюся разность между республиками, что и просто рассматривать их развитие приходится, увы, поодиночке.

Уходящий год в Казахстане прошел под знаком преодоления мирового кризиса. Стратегия рыночных реформ в Казахстане изначально предусматривала формирование социально ориентированной рыночной экономики, основанной на сочетании государственной, кооперативной и частной собственности. Одновременно были декларированы намерения по осуществлению программы освоения инвестиций в базовые отрасли экономики с тем, чтобы в течение 8-10 лет преодолеть однобокость ее развития (сырьевая и добывающая отрасли) и войти в число индустриальных стран с развитой рыночной инфраструктурой и конкурентоспособной экономикой.

При этом Казахстан, характеризующийся наибольшим уровнем развития рыночных институтов, наличием мощного промышленного комплекса, развитой банковской системой, обладающий значительными инвестиционными ресурсами, больше всего пострадал от проявлений финансового кризиса. Более развитая и интегрированная в мировой финансовый рынок банковская система страны активно использовала современные формы ипотечного кредитования, инвестиций в рынок ценных бумаг и в первую очередь пострадала от финансовых потрясений на мировом рынке. В результате Казахстан имеет серьезные проблемы, связанные с неплатежеспособностью заемщиков по ипотечным кредитам, их массовым банкротством, снижением доходности банков, обесцениванием капитала, размещенного на рынке ценных бумаг. От серьезных социальных потрясений республику удерживает лишь разумная политика президента и правительства, вовремя оценивших такую опасность и предпринявших ряд мер по смягчению социальных последствий кризиса. Прогностика – дело неблагодарное, но, тем не менее, можно предполагать, что значительная часть амбициозных задач, декларировавшихся ранее, будет к посткризисному времени благополучно забыта. Тем более, помимо кризиса, и не менее, чем кризис политически неравнодушную часть казахстанского общества серьезно волнует проблема государственно-политической преемственности.

Изменения в конфигурации властвующей элиты – тема для восточной страны традиционно закрытая. И понятно, что речи о противостоянии идейных платформ не идет вовсе. Напротив – внимание людей с активной гражданской позицией приковано в большей степени к персонам высшего эшелона власти по совокупности связей и интересов: родовых, экономических и политических. И по их перспективности с точки зрения влияния на формирование структур власти, на курс страны в самом общем виде, в ситуации полной неясности возможных сценариев в этом поле.

Ближе к осени склонная к аналитичности казахстанская пресса отметила ослабление так называемой «группы «Казахмыса». Группа Тимура Кулибаева (зятя президента), премьер-министра Карима Масимова и главы Национального банка Григория Марченко (с примкнувшими к ним руководителем администрации президента Асланом Мусиным и руководителем КНБ Амангельды Шабдарбаевым) заметно потеснила некогда всесильного друга и соратника президента Назарбаева Владимира Ни и его партнеров – Владимира Кима, Руслана Юня и других. Если взглянуть на эту «борьбу бульдогов под ковром», становится несколько грустно задумываться о будущем Казахстана. Можно согласиться с вполне правомочным мнением А.Д. Богатурова, отрицающего наличие политических элит на постсоветском пространстве: «Вы просто посчитайте количество образованных людей, желательно из тех семей, где фундаментальное образование было доступно хотя бы на протяжении нескольких поколений. Многочисленной окажется данная прослойка? Образованность, воспитанность и истинная культура должны генетически откладываться в людях, претендующих на роль элиты. Сегодня практически во всех постсоветских республиках даже среди представителей правящего класса не найти людей, которые могли бы похвастаться подобными успехами. Из этой касты еще только через два или три поколения сформируется некая прослойка, которую можно будет без натяжек называть национальной элитой. Как можно говорить о том, что за какие-то 10 – 15 лет независимости могла появиться новая элита? Откуда? Если для этого мало даже 80 – 90 лет. Я настаиваю на том, что никакой новой элиты не существует».

Несмотря на пятнадцатилетний опыт преобразований, во всех центральноазиатских странах экономика во многом продолжает иметь распределительный характер. Это определяет характер борьбы за власть: за распределение внешних (кредиты) и внутренних (передел собственности) ресурсов. Простая логика определяет растущее обострение борьбы между элитными группировками: это недостаточность местных ресурсов и ограниченность внешних инвестиций. Среди актуализировавшихся традиционных качеств особенно характерно усиление трайбалистских и клановых отношений, произошедшее в результате «регенерации»

феодально-патриархальных, а в Казахстане и Киргизии – родоплеменных, номадных отношений, особенно в сельских местностях. Эти отношения фактически легализованы во всех без исключения государствах Центральной Азии. Ядро клана составляет группа родственников по крови и браку, однокашников и личных друзей лидера, независимо от их родоплеменной принадлежности, а временами и даже этничности, объединенных продолжительной совместной деятельностью в определенном регионе. Несмотря на социальные потрясения, вызванные крушением российской империи и образованием СССР, кланы сохранились и продолжают оставаться важнейшим фактором внутренней политики.

Насколько сильно связаны трайбализм и клановость в казахстанской управленческой элите? В общем-то, эти два понятия взаимосвязаны. Клановость раньше базировалась на родовой сплоченности, затем – вокруг финансовых групп… Теперь кланы формируются вокруг отдельных личностей, вернее – отдельных групп или команд. В последние годы это поле было изрядно зачищено так, что кланов стало попросту не видно. Но есть, конечно, крупные игроки. Есть Кулибаев – понятно, что его группа достаточно сильная. Есть Келимбетов. Есть «масимовская» команда, которая то ли является частью кулибаевской, то ли существует сама по себе. Есть мусинская команда. Клан – понятие более широкое, и называть группы Масимова, Кулибаева или, к примеру, Турисбекова, кланами вряд ли стоит. Есть группы, между которыми существуют достаточно жесткие границы и баланс. «Президент в последнее время подчеркнуто отдаляется от рутины и суеты. Он не поехал на саммит СНГ в Кишиневе, не стал заслушивать отчет правительства. Передоверив борьбу с кризисом своему правительству, а контроль над ходом борьбы и расходованием средств на нее – своей партии, Нурсултан Назарбаев обратился к вопросам стратегического и даже концептуального характера», – констатирует обозреватель «Эксперт-Казахстана». Так что главным вопросом внутриполитической сферы для Казахстана к исходу года является вопрос вполне классический – это вопрос о власти.

Сфера же внешнеполитическая определялась и продолжает определяться уже давно и разносторонне рассмотренным вопросом: вот-вот предстоящим председательствованием республики в ОБСЕ и продолжением искусного – в случае с Казахстаном – балансирования между интересами внешних игроков, именуемого в просторечии «многовекторностью». По большому счету, содержание многовекторной внешней политики намного шире простого разнообразия внешнеполитических приоритетов и, соответственно, партнеров. Она, наряду с физической рефлексией на географическое окружение, является «ответом» Казахстана как нового субъекта/объекта международных отношений на вызовы сложной внешней среды. Географические факторы, влияющие на формирование внешнеполитического курса республики, являются одновременно и главными геополитическими детерминантами.

Влияние международной среды на формирование внешней политики Казахстана очевидно, нет никакой тайны в том, что на внешнеполитическое кредо страны прямо или косвенно, в большей или меньшей степени влияют Россия, Китай, США и другие международные акторы. 2008-й год в этом плане оказался не хуже, но и не лучше других. Сложным и в некотором роде знаковым испытанием этой политики на прочность в обозримом будущем должно стать прямое участие казахстанских военных в операции в Афганистане и Пакистане, усиленно лоббируемое США. Случись такое, и по уже известному сценарию Ак-Орде будут прощены все мыслимые и немыслимые несоответствия канонам той же ОБСЕ и все присущие и не присущие казахстанскому политическому режиму признаки авторитаризма. Жизнь показывает, что авторитарность политического режима вовсе не является обязательным условием социально-экономической стагнации или даже деградации, архаизации страны. Напротив, реальность ближнесрочной перспективы – это мир, состоящий из тоталитарных и авторитарных режимов, конкурентно противостоящих друг другу. В посткризисном мире, учитывая стремительно растущий дефицит ресурсов, слабым места не будет.

Этот тезис подтверждается в определенной степени развитием Узбекистана, который, если говорить о кризисе, напротив, избежал большинства проблем, связанных с перечисленными проблемами. Так, экономика страны слабо интегрирована в мировые финансовые рынки, носит характер закрытой экономики и в основном базируется на реальном секторе при слабо развитой банковской системе. Именно регулируемость национальной экономики, ее закрытость от внешних рынков, слабая увязка со спекулятивным капиталом позволила Узбекистану избежать проявления финансового кризиса, хотя и не спасла от роста темпов инфляции, снижения темпов роста ВВП, сокращения платежеспособного потребительского спроса. Но это уже проявления кризиса на потребительском рынке, которые легче всего преодолеть.

О ВВП Узбекистана в уходящем году говорить нужно, вероятно, отдельно. Согласно данным Госкомитета РУ по статистике, за девять месяцев он составил 108% по отношению к аналогичному периоду прошлого года. Для сравнения: «Индекс физического объема ВВП за январь-сентябрь 2009 года по отношению к соответствующему периоду предыдущего года составил 97,8%», – сообщает статистическое ведомство. Известно, что статистика – одна из форм обмана, но, тем не менее, Узбекистан избежал непродуманных действий в области внешних заимствований и придерживался принципа отказа от краткосрочных спекулятивных кредитов, делая упор на привлечение долгосрочных инвестиций по льготным процентным ставкам и предпринимая меры по повышению уровня капитализации ведущих банков.

Политическая жизнь в Узбекистане никогда не отличалась особой динамикой, и если уж что-то случалось, то заставляло вздрогнуть весь мир: достаточно вспомнить теракты 16 февраля 1999 года у комплекса правительственных зданий на площади Мустакиллик в Ташкенте. Тогда заявило о себе ставшее позже почти одиозным Исламское движение Узбекистана. Сегодня организованное, структурированное, обладающее программной мотивацией, это движение, скорее, отсутствует как достойный внимания военно-политический актор. Другое дело, что проблема радикализации ислама вкупе со сложной социально-экономической ситуацией в ряде регионов республики остается актуальной и поныне. Именно этим руководство Узбекистана обычно объясняет и многие сложности в приграничных отношениях, особенно с Киргизией и Таджикистаном. И зачастую небезосновательно.

Киргизия и Таджикистан в наибольшей степени страдают от собственного системного кризиса, характеризующегося глубоким спадом во всех отраслях экономики еще с советского времени. Нынешние кризисные явления лишь добавляют проблем, накладываясь на существующие и порождая довольно парадоксальные явления в экономике. В этих странах самые высокие темпы инфляции – 26,6 и 29,8% соответственно, самый низкий темп роста ВВП – около 6% в среднем. Эти показатели по результатам 10 месяцев 2008 года – самые худшие в странах СНГ. При этом следует отметить, что рост показателя ВВП носит характер валового прироста за счет роста цен и прироста темпов торгового и посреднического секторов экономики. Мизерная отечественная промышленность в этих странах в условиях высокой инфляции не способна выдержать конкуренции со стороны иностранных, в основном китайских, производителей, и все больше уступает национальный рынок импортным товарам, сокращая свои объемы производства. Проблема спада темпов роста реальных секторов экономик Киргизии и Таджикистана усугубляется высокой инфляцией. Рост цен на продукцию первой необходимости приводит к вымыванию дешевых товаров, что сказывается в первую очередь на социально незащищенных слоях населения.

Ситуация серьезно осложняется и глубоким энергетическим кризисом. В Таджикистане он начался раньше, в Киргизии на год позже, тем не менее, его последствия для экономических систем обеих республик непреодолимы за счет собственных ресурсов. В обоих случаях нужна внешняя помощь. Однако сравнивать природу энергокризиса в Киргизии и Таджикистане представляется возможным относительно. В Таджикистане энергетический кризис – это, прежде всего, последствие гражданской войны, а затем необоснованное, неграмотное использование энергетических ресурсов, низкая эффективность и отсталость применяемых технологий, отъезд из республики квалифицированных инженерных и рабочих кадров.

В Киргизии кадровая проблема также остра, но причины кризиса носят в основном экономический характер. Одной из главных причин является совершенно безграмотная политика использования гидроресурсов страны с учетом сокращения естественного стока вод. Еще в 1995 году специалисты предупреждали о необходимости рационального использования гидроресурсов Токтогульского водохранилища, тогда же говорилось о возможностях использования различных режимов сработки водохранилища с тем, чтобы обеспечить и производство электроэнергии, и водопользование для сельскохозяйственных нужд. При этом вместо решения проблемы высокого уровня потерь от внутреннего потребления энергоресурсов производители электроэнергии стали больше ориентироваться на внешний рынок (это говорит об отсутствии сбалансированного государственного подхода к использованию основного стратегического ресурса страны).

Пожалуй, самая большая проблема электроэнергетики на сегодня для Киргизии заключается в том, что вместо реконструкции и мобилизации средств в отрасли правительство решило повысить ее эффективность посредством приватизации, т.е. смены собственника. В условиях нехватки гидроресурсов это абсурдно с точки зрения здравого смысла. Естественно, что веерные отключения электричества вряд ли способны решить проблемы жесточайшего энергетического кризиса, да и воды в Токтогульском водохранилище от этого прибавится не намного.

Вода и энергетика, парадоксально сочетающие в себе и мощный потенциал развития и, одновременно, потенциал конфликтности, – это то, что объединяет Киргизию с Таджикистаном.

Первая же и главная интрига собственно киргизской политики в уходящем году началась в Москве. «Сенсационная информация» просочилась в прессу незадолго до запланированного на середину января визита главы Киргизии Курманбека Бакиева в Москву. Загодя было известно, что Бакиев летит в российскую столицу с целью окончательного достижения договоренности о выделении Киргизии кредита в $2 млрд., обещанного российским правительством в 2007 году. В СМИ была пущена информация о том, что Бакиев может «разменять» американскую базу на российский кредит. В Бишкек стремительно десантировалась внушительная делегация во главе с командующим Центральным командованием США (CENTCOM) генералом Дэвидом Петреусом. Генерал провел переговоры, возложил цветы к различным памятникам и успокоил журналистов, назвав слухи вокруг авиабазы «центральноазиатским способом ведения переговоров».

3 февраля Бакиев заявил, что правительство Киргизии приняло решение о закрытии базы ВВС США «Манас». Президент России Дмитрий Медведев заявил о выделении кредита Киргизии в размере $2 млрд. и оказании безвозмездной финансовой помощи Бишкеку в размере $150 млн. 19 февраля киргизский парламент одобрил законопроект о выводе американской базы «Манас» с территории страны. 78 депутатов проголосовали «за», двое – «против», один воздержался.

А 7 июля президент Киргизстана Курманбек Бакиев подписал закон, предусматривающий ратификацию Соглашений между правительствами Киргизстана и США о сотрудничестве и о Центре транзитных перевозок в международном аэропорту «Манас» (и об объектах и видах недвижимости, связанных с ним). Закон «О размещении в аэропорту Бишкека «Манас» американского Центра транзитных перевозок грузов в Афганистан для войск международной антитеррористической коалиции» был принят парламентом республики 25 июня. Соглашение предусматривает ежегодные выплаты со стороны США $60 млн. за аренду земли и инфраструктуры «Манаса». Ранее за использование авиабазы ВВС США Вашингтон платил всего $17,5 млн. долларов. Помимо того, согласно достигнутым договоренностям, Пентагон должен будет построить в аэропорту Бишкека взлетно-посадочную полосу для своих самолетов и специальные площадки для хранения грузов. В охране «Манаса» по периметру и его контрольно-пропускных пунктов теперь примут участие и военнослужащие Киргизии (вместе с военными США).

Весь иностранный персонал Центра будет находиться под уголовной юрисдикцией США. Сотрудникам будет разрешено носить при себе оружие только во время несения службы. Со своей стороны Киргизстан не сможет досматривать следующие в Афганистан и обратно через бишкекский аэропорт грузы или брать за них пошлины. Тут же Бакиев получил письма поддержки и признательности от президентов Франции и Афганистана Николя Саркози и Хамида Карзая. Лидер Франции выразил признательность киргизскому коллеге за принятое решение о заключении соглашения между США и Киргизстаном по созданию Транзитного логистического центра в поддержку усилий антитеррористической операции в Афганистане. Почти в унисон звучит письмо афганского президента Хамида Карзая. Он благодарит Курманбека Бакиева «за возможность использования аэропорта «Манас» международными силами безопасности в Афганистане для оказания логистической поддержки по транспортировке грузов в Афганистан».

Не успели остыть страсти вокруг такого разворота событий, как 17 июля президент Бакиев в интервью американской газете «Нью-Йорк Таймс» заявил о том, что министерства обороны Киргизии и России изучают вопрос о целесообразности создания на юге республики антитеррористического центра. Говоря о сотрудничестве с Россией, Бакиев отметил, что у Киргизии с РФ очень большие программы экономического характера, например, строительство ГЭС Камбарата-1. «Россия – наш стратегический партнер, с которым мы многие годы сотрудничали и сотрудничаем… Нами был рассмотрен вопрос о том, чтобы создать на юге антитеррористический центр. На севере Киргизстана особых проблем нет. Там наши соседи – Китай, Казахстан.Там находится авиабаза «Кант», – отметил Бакиев. По его словам, больше проблем накапливается на юге, в Баткенской области, которая непосредственно граничит с Таджикистаном, имеющим общие границы с Афганистаном.

Справка:

Завершенная в 2000 году первая фаза реконструкции бишкекского аэропорта «Манас» позволила довести его технические параметры до международных стандартов, по которым аэродром «Манас» имеет категорию 4Е, что допускает эксплуатацию на аэродроме практически всех типов современных воздушных судов.

Аэропорт города Ош нуждается в модернизации (дата ввода в эксплуатацию – 1962 год). Уже длительное время прорабатывается вопрос финансирования его реконструкции. Аэродром относится к классу «Г»(МАК) и «4D»(ИКАО). Имеет три рулежные дорожки. Перрон располагает 14 стоянками. ИВПП имеет 2614 м в длину, и 50 м в ширину.

Прочность ИВПП, выраженная классификационным числом покрытия, равна PSN 32/Р/С/Х/Т и допускает регулярную эксплуатацию следующих типов ВС:

• Ил-76 с ограничениями по весу 163 тонн и интенсивностью до 40 вылетов в год;

• Ту-154 с ограничениями не более 8 вылетов в сутки;

• Ту-134, Ан-24, Як-40 и классом ниже без ограничений;

• вертолетов всех типов;

• иностранных ВС А-310, Б-737 и др.

Режим работы – круглосуточный.

Аэродрому города Баткен постановлением правительства от 11 декабря 2000 года №729 был придан статус аэродрома совместного базирования. Техническое состояние позволяет эксплуатацию самолетов классом не выше «Як-40».

«В целях усиления антитеррористической деятельности, более эффективной борьбы с терроризмом на юге Киргизстана сотрудники Минобороны Киргизии, а также Минобороны России изучают вопрос о целесообразности создания на юге республики антитеррористического центра по борьбе с международным терроризмом», – сказал Бакиев. Вопрос получил развитие. Российской стороной предполагались модернизация и использование для этих целей одного из бывших советских военных объектов в городе Ош, где сохранилась развитая инфраструктура, способная быть использованной в военных целях. В частности, Ош имеет находящийся в относительно рабочем состоянии аэродром и находится в непосредственной близости от железнодорожной станции Кара-Суу, которая в настоящее время является оконечной, но в перспективе может быть состыкована с проектируемой китайско-киргизско-узбекской железной дорогой Кашгар-Андижан. Ош является и стартовой точкой так называемого «Памирского тракта», стратегической трассы Ош-Хорог, напрямую круглогодично связанной с таджикско-афганской границей (Ош-Гульча-Мургаб-Хорог-Ишкашим). Для РФ город Ош имеет значение и с точки зрения возможностей контроля в зоне предполагаемого строительства на средства российского кредита Камабаратинской ГЭС.

Киргизской стороной для размещения новой базы предлагался Баткен, административный центр крайнего юго-запада республики, располагающийся в непосредственной близости от таджикистанского Ходжента (Худжанда) и примерно в 180 км от Ташкента. В Баткенском регионе какая бы то ни было предварительная инфраструктура для создания предполагаемого военного объекта, по существу, отсутствует.

Хотя такое расположение будущей базы имеет и свою логику. С юга в направлении Баткена из Гармской группы районов и Каратегинской долины РТ через ряд перевалов по восточной части Зарафшанского (Матчинского) хребта, далее – по Алайскому хребту имеются освоенные террористическими группировками маршруты. В свою очередь, опыт гражданской войны в РТ свидетельствует о высокой проходимости (и невысокой способности их контролировать) маршрута из Афганистана: Дарваз (афг.) – Калай-Хумб – перевал Хабуработ – Тавильдара. Второй потенциальной зоной концентрации боевиков в этом регионе может быть Горная Матча, имеющая выходы на западную часть Баткенской области, непосредственно граничащую с территорией Узбекистана. Все указанные маршруты использовались отрядами Исламского движения Узбекистана в событиях 1999-2000 годах.

В Киргизии побывали российские военные, долго дискутировался вопрос о конкретном месте размещения новой российской военной базы, в итоге таковым был определен южный шахтерский городок Кызыл-Кия.

Потребность в присутствии в Ферганской долине действенной антитеррористической структуры объективна. В том же Таджикистане всю первую половину июля сего года население, не забывшее гражданскую войну, напряженно наблюдало за событиями в Тавильдаринском регионе, где правительственные войска вели бои с группами бывшей оппозиции, вернувшимися из Афганистана и Пакистана, и примкнувшими к ним былыми соратниками собственно в республике. В любом случае, соседство с Афганистаном и специфика Ферганской долины заставляют руководство трех соседствующих здесь республик – Киргизии, Таджикистана и Узбекистана – уделять проблемам безопасности особое внимание.

Вопрос о размещении на юге Киргизии нового российского военного объекта заставил вспомнить и о перманентных противоречиях между центральноазиатскими республиками, в силу которых трудно говорить о данном пространстве как о едином политико-экономическом регионе – при всей имеющейся риторике об общем историческом прошлом и необходимости обязательной интеграции.

От лукавого в этой риторике, как минимум, общее историческое прошлое. Не было никогда никакого общего исторического прошлого – в позитивном его исполнении. Кочевники-тюрки воевали между собой, заодно совершая набеги на земледельцев-персов, т.е. в свою очередь потихоньку ассимилировали кочевников малыми группами, создавая в той же Ферганской долине этническую группу сартов – тюрок-земледельцев…

Сразу за сообщением о новом российском военном объекте на юге Киргизии последовала реакция Ташкента. 6 июля депутаты Законодательной палаты Олий Мажлиса (парламента) Узбекистана поддержали решение президента страны Ислама Каримова не участвовать в формировании Коллективных сил оперативного реагирования (КСОР) ОДКБ. Депутаты приняли постановление, в котором «выражена твердая поддержка парламентом принципиальной позиции президента Узбекистана на саммите ОДКБ, внешнеполитического курса страны, направленного на защиту интересов узбекского народа и обеспечение национальной безопасности». Представитель парламента отметил: «Узбекистан исходит из того, что каждая из стран-участниц ОДКБ в состоянии решать свои внутренние противоречия и противостояния без привлечения вооруженных сил извне». Он сказал, что КСОР не должны превращаться в инструмент для решения каких-либо спорных вопросов не только в рамках ОДКБ, но и на пространстве СНГ. «На территории СНГ имеется ряд «замороженных» конфликтов, поэтому Узбекистан выступает за исключение любой, даже гипотетической, возможности применения КСОР для их разрешения и настаивает на отражении этого момента в Соглашении о КСОР», – прояснил депутат политику Узбекистана.

Узбекистан также против направления военного контингента на территорию другого государства, а также против ввода на свою территорию воинских подразделений других стран-членов ОДКБ, если это противоречит национальному законодательству государств-участников. А МИД республики в своем заявлении сообщил, что Узбекистан категорически возражает против создания новых иностранных военных баз по периметру своих границ. Представитель МИД Узбекистана обратил внимание на то, что после разрешения вопроса об американской военной базе «Манас» в Киргизии в средствах массовой информации появились сообщения о возможном создании в этой стране еще одной новой военной базы. Узбекистан выступает против появления новой военной базы на своей границе.

Разные в советское время, локализовано развивавшиеся в постсоветский период cтраны Центральной Азии, избрав довольно различные векторы движения, к нынешнему времени слишком уж сильно отличаются друг от друга. Различия в подходах к реформированию экономики дополняются целым рядом дезинтеграционных факторов:

• проблемами приграничных территорий, водных и энергетических ресурсов, положением этнических меньшинств;

• проблемами внутриполитической и социально-экономической стабильности;

• вопросами лидерства в Центральной Азии и взаимоотношений между руководителями государств;

• неопределенностью внешнеполитических предпочтений государств региона;

• неготовностью политических элит стран региона к делегированию части суверенитета (и, соответственно, части своих прав и полномочий) в наднациональные структуры (что необходимо согласно классическим интеграционным схемам).

«Рыночное» мышление постсоветских элит отторгает подход, когда допускается необходимость поступиться собственными интересами ради общей цели. Деструктивное влияние подобного мировоззрения на интеграционные процессы очевидно.

Конечно, труднодоступность мировых рынков с сохранением и ростом протекционизма ведет к тому, что страны Центральной Азии рано или поздно будут вынуждены расширить внутрирегиональный рынок. Следовательно, теоретически в Центральной Азии можно ожидать роста экономических связей. Однако для развивающихся стран взаимная торговля вследствие ее преимущественно сырьевого характера не может быть замкнута друг на друге. Товарная насыщенность в регионе определяется транспортной доступностью, а последняя – геополитическими факторами, которые должны являться наиболее естественными, стабильными, не зависящими от изменений политической конъюнктуры. Сегодняшняя геополитика региона в значительной степени испытывает на себе воздействие того интереса, который мировые центры силы имеют по отношению к региональному энергоресурсному потенциалу, порождая ежедневно меняющуюся политическую конъюнктуру и, как следствие, конфликтность или, по крайней мере, конфликтогенность.

Преодоление кризиса во всех странах ЦентральнойАзии возможно лишь при условии существенных инвестиционных вливаний в наиболее пострадавшие от него отрасли с учетом специфики в каждой из исследуемых стран. Наибольшие инвестиционные вливания – российские, – по данным статкомитета СНГ, наблюдались в Таджикистане и Узбекистане. Казахстан демонстрировал гораздо меньший темп роста инвестиций, только 112,4%, но при этом в основном это были собственные инвестиционные ресурсы. Меньше всего инвестиций осуществлялось в Киргизстане.

Резюмируя все сказанное, трудно переоценить значимость российских инвестиционных вливаний в экономики стран Центральной Азии. При этом правительствам этих стран следовало бы четко представлять достаточно высокие риски вложения капиталов в ослабленные кризисами экономические системы, которые выражаются в рисках неплатежей, рисках нерентабельности, валютных рисках, связанных с нестабильностью национальных валют. А в ряде стран эти риски усиливаются риском политической нестабильности, что отнюдь не увеличивает инвестиционную привлекательность.

Ни одна страна в мире не может полностью обойти негативное влияние мирового кризиса. Страны центральноазиатского региона ослаблены незавершенностью и низкой эффективностью рыночных реформ, сокращением государственных инвестиционных программ (общее уменьшение капитальных вложений в экономику составило 60%, что дало примерно 15% абсолютного сокращения объема производства), уменьшением внешнеторговых поставок, сокращением конечного платежеспособного спроса населения, неадекватным поведением предприятий и их руководителей в рыночной ситуации, несовершенством законодательства и т.д.

Кроме того, никто не отменял законов рыночной экономики, которые гласят, что в кризисных ситуациях в первую очередь происходит ухудшение ситуации, «обвал» в слабо развитых рыночных экономических системах. Сила же заключается в наличии инвестиционной «подушки», которая бы способствовала смягчению инфляции, стагнации экономики финансового кризиса. К сожалению, таким инвестиционным ресурсом не обладает практически ни одна из стран Центральной Азии. Поэтому возможность преодоления кризиса для Центральной Азии заключается в конкуренции за инвестиции, причем преимущественно российские. Так, западные страны в большинстве своем исчерпали свои инвестиционные возможности, используя их для спасения собственных экономик от пагубного влияния мирового финансового кризиса. Да и степень интеграции с Россией гораздо больше, поэтому российский фактор в преодолении кризисных явлений более чем очевиден.

Российский вектор актуален для стран региона и в политической сфере. После хаотичного поиска новыми государствами среднеазиатского региона собственной идентичности во всех ее составляющих сегодня можно уверенно говорить как минимум об утверждении в регионе на долгосрочную перспективу «государственно-центричной» модели, как ее называет Дж. Розенау, в качестве некоей матрицы, определяющей в том числе и внешнеполитическое поведение среднеазиатских государств. Эта философия государственного строительства, взятая на вооружение всеми пятью постсоветскими республиками региона, в значительно большей степени была благожелательно воспринята во внешнеполитических институциях России, нежели среди того круга внешнеполитических игроков, в основном западных, из которого исходили пожелания о реализации неких стандартных либерально-демократических моделей.

Правда, применительно к нашему региону теория Дж. Розенау требует, вероятно, некоторого дополнения, кое учитывало бы местную ментальность. На фоне интриг с военными базами малозаметно в Киргизии прошли президентские выборы, повлекшие за собой масштабную реорганизацию всей исполнительной вертикали власти. Апофеозом для обывателя стало назначение прежде предпочитавшего находиться в тени сына президента Максима Бакиева руководителем созданного Центрального агентства по развитию, инвестициям и инновациям (ЦАРИИ), наделенного почти неограниченными правами в распределении финансовых потоков.

В свое время К.Маркс и Ф.Энгельс определили наименьшее количество ведомств, потребных для стран азиатского способа производства, отнеся к ним три – внутренних дел (ограбление собственного народа), внешних отношений (ограбление других народов) и ведомство общественных работ (забота о воспроизводстве). Похоже, что и все основные действующие лица сегодняшней центральноазиатской политики сосредоточились на главной проблеме азиатского способа производства – «власть-собственность», когда власть не равна управлению, а представляет собой лишь способ личного обогащения. И вряд ли эта ситуация изменится с боем часов в новогоднюю ночь.

Обращаем ваше внимание на то, что организации: ИГИЛ (ИГ, ДАИШ), ОУН, УПА, УНА-УНСО, Правый сектор, Тризуб им. Степана Бандеры, Братство, Misanthropic Division (MD), Таблиги Джамаат, Меджлис крымскотатарского народа, Свидетели Иеговы признаны экстремистскими и запрещены на территории Российской Федерации.

Вы сможете оставить сообщение, если авторизуетесь.

Другие материалы по теме

Игры на узбекском поле

Центральная Азия, постепенно скатывающаяся на периферию внимания американцев, получила шанс отыграть свои позиции. Так прокомментировал российский политолог Андрей Грозин новость о том, что США выстраивают новый логистический коридор для транзита своих грузов в Афганистан. При реализации этого проекта в полном масштабе Узбекистан, по его мнению, может стать опорным транспортным хабом Соединенных Штатов в регионе.

Зачем Китаю Центральная Азия?

Мир переживают очередную геополитическую встряску с пока неясными итогами, считает российский политолог Андрей Грозин. Конфликт между Россией и Западом нарастает, далеки от безоблачных отношения Китая с США, плюс центробежные явления внутри Европы. При этом у многих стран есть свои интересы в Центральной Азии. 

Владимир Жарихин: меня удивляет конфликт "на мокром месте" в Центральной Азии

Замдиректора Института стран СНГ Владимир Жарихин рассказал о том, почему руководители стран Центральной Азии начали экономическое и политическое сближение и что от этого ждать России 

Центральноазиатский союз 2.0: перспективы по-прежнему туманные

Вопросы безопасности в 2018 году продолжат оставаться ключевыми для стран Средней Азии 

Эмомали Рахмон обещает не создавать проблем соседям

Таджикистан и Узбекистан договорились о границе и визах 

Таджикистан и Узбекистан готовы отказаться от виз

Местные СМИ сообщили о скором потеплении в отношениях 

Узбекистан готов к сложной игре с высокими ставками

Заведующий отделом Средней Азии и Казахстана Института стран СНГ, кандидат исторических наук Андрей Грозин прокомментировал состоявшийся визит узбекской делегации в Душанбе 

Страны Центральной Азии ищут возможность сближения

Казахстан созывает президентов региона на встречу 

Европарламент: Россия вытесняет США из Центральной Азии

Почему в регионе падает американское военно-политическое влияние? 

Негласное влияние России и Китая в Центральной Азии стало главной причиной упреков Европы в адрес США

Российское присутствие и военно-политическое влияние России в Центральной Азии в последние годы увеличилось, плюс оно дополняется экономическим влиянием и доминированием Китая. Западу в этой схеме просто нет места, отмечает заведующий отделом Средней Азии и Казахстана Института стран СНГ Андрей Грозин. 

Материалы партнеров

Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100 Яндекс цитирования

Copyright ©1996-2018 Институт стран СНГ.