Материк

Информационно-аналитический портал постсоветского пространства

Поиск
Авторизация
  • Логин
  • Пароль
Календарь
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
Судьба Большого Договора России и Украины

Судьба Большого Договора России и Украины  далее »
21.09.2018
17:22:08
Украинская прокуратура хочет лишить русский язык статуса регионального в Донбассе. далее »
17:11:50
Затулин о запрете русского языка во Львове: Ненависть к РФ выливается к ненависть ко всему русскому далее »
16:27:40
Украина направила ноту о непродлении договора о дружбе с РФ далее »
12:58:51
Константин Затулин поздравил с Днем рождения Владислава Суркова далее »
20.09.2018
12:05:23
НАТО призывает активизировать урегулирование карабахского конфликта далее »
12:04:16
Украина пригрозила Венгрии из-за тайной выдачи паспортов в Закарпатье далее »
11:54:16
Порошенко: Мы ликвидируем российский Черноморский флот в Крыму далее »
11:42:57
МИД ПМР: Народ Приднестровья уже определил судьбу своей страны далее »
11:38:08
Игорь Додон: Способ реинтеграции Приднестровья будет решаться через референдум далее »
19.09.2018
18:25:44
Гражданам РФ в Эстонии не вписывают отчество в паспорта: Константин Затулин обратился в МИД далее »

Политический, дипломатический, духовный и языковой раскол: куда дрейфует Украина? далее »

Дружбе конец. Чем грозит разрыв большого договора? далее »

Россия и Турция: восприятие друг друга и пути преодоления стереотипов далее »

Мигранян оценила перспективы выхода Беларуси на рынок Центральной Азии далее »

К. Затулин: «А то мы продолжаем ужесточать нормы пребывания иностранцев. А они ведь делятся на две категории...» далее »

Выборы губернатора в Приморье. Время покажет. Выпуск от 19.09.2018 далее »

«Форт Трамп» в Польше. Время покажет. Выпуск от 19.09.2018 далее »

Рубрика / Политика

Проблемы текущего состояния и развития ШОС


19.02.2018 17:31:10

15 февраля 2018 г. в Институте стран СНГ был проведен семинар на тему «Проблемы текущего состояния и развития Шанхайской организации сотрудничества». В нем приняло участие свыше тридцати экспертов из Института востоковедения РАН, Института Дальнего Востока РАН, Института мировой экономики и международных отношений им. Е.М. Примакова РАН, Российского института стратегических исследований, Московского государственного университета им. М.В. Ломоносова, Московского государственного института международных отношений МИД РФ, Национального исследовательского университета «МЭИ» (Московский энергетический институт), Российского университета дружбы народов им. П. Лумумбы, Российского государственного гуманитарного университета и ряда общественных организаций. Всего в рамках проведения этого мероприятия было подготовлено одиннадцать докладов.

Актуальность проведения указанного семинара была обусловлена тем обстоятельством, что в июне 2017 г. в ходе Астанинского саммита ШОС был завершен процесс присоединения к этой организации Индии и Пакистана. Это ознаменовало собой качественное изменение ШОС. На фоне глобальной нестабильности, повышения террористической активности и обострения социально-экономических проблем на территории «шосовской семьи» существует реальная возможность ослабления ШОС. Это требует не только своего изучения, но и обмена мнениями на экспертном уровне в рамках «шосовской семьи».

В ноябре 2017 года Институт стран СНГ получил финансовую поддержку от Фонда президентских грантов с целью проведения в Сочи 17-18 апреля 2018 г. Второго Сочинского форума евразийской интеграции «Перспективы развития и укрепления Шанхайской организации сотрудничества». В рамках подготовки указанного форума был проведен опрос иностранных экспертов из 14 стран «шосовской семьи» по наиболее актуальным вызовам и угрозам, стоящим перед Шанхайской организацией сотрудничества. В ходе семинара российские эксперты обсудили полученную информацию.

Для обсуждения в рамках семинара были предложены следующие вопросы:

- вызовы и угрозы, стоящие перед Шанхайской организацией сотрудничества;

- российско-китайское взаимодействие на пространстве Евразии;

- первые итоги деятельности Индии и Пакистана в рамках ШОС;

- иранский фактор в развитии ШОС;

-пути реализации потенциала ШОС для урегулирования афганского кризиса;

- перспективы создания «Большой Евразии».

Семинар открыл заместитель директора Института стран СНГ, заведующий отделом евразийской интеграции и развития ШОС Евсеев Владимир Валерьевич. В своем выступлении он отметил организационные моменты предстоящего Второго Сочинского форума евразийской интеграции «Перспективы развития и укрепления Шанхайской организации сотрудничества», который пройдет в Сочи 17-18 апреля 2018 г. Выступающий заметил, что ввиду актуальности ближневосточной тематики и продолжения сирийского вооруженного конфликта на предстоящий форум планируется пригласить представителя из Дамаска. Далее эксперт объявил о проведенном экспертном опросе (по email) участников «шосовской семьи» из 14 стран, который был предварительно разослан участникам семинара.

В.В. Евсеев сообщил, что результаты опроса будут учтены при составлении секционных заседаний и программы Второго Сочинского форума евразийской интеграции. Он также попросил российских участников семинара прислать свои предложения относительно актуальных тем выступлений на секциях Форума.

Далее с докладом выступил Клименко Анатолий Филиппович, заместитель руководителя Центра изучения стратегических проблем Северо-Восточной Азии и ШОС Института Дальнего Востока РАН, генерал-лейтенант в запасе. Он озвучил предложения, которые могли бы помочь Шанхайской организации сотрудничества дать адекватный ответ на вызовы, стоящие перед участниками организации. Эксперт заметил, что данные предложения прошли эволюцию от неприятия как в Министерстве иностранных дел России, так и в Секретариате ШОС до принятия к рассмотрению.

Следует заметить, что в 2014 году на заседании министров иностранных дел ШОС в г. Душанбе министр иностранных дел России С. Лавров предложил преобразовать Региональную антитеррористическую структуру (РАТС) Шанхайской организации сотрудничества в Центр по борьбе с вызовами и угрозами. В дальнейшем эту идею развил министр обороны России С. Шойгу. Он предложил создать Аппарат национальных военных советников, который бы выступил координатором для руководства стран-членов ШОС по обеспечению безопасности на пространстве рассматриваемой организации. Данный вопрос, заметил эксперт, находит определенное понимание со стороны Китая, что в перспективе может привести к его реализации.

А.Ф. Клименко отметил, что китайская сторона стремится уделить большее внимание безопасности евразийского пространства. Так, премьер-министр Китая Ли Кэцян заявил о необходимости защиты Евразии от вызовов и угроз. Он предложил создать новый центр, который будет изучать перспективы обеспечения безопасности Евразии с целью отработки механизмов, способствующих борьбе с терроризмом, незаконным оборотом наркотиков и киберпреступностью. На основе вышеизложенного докладчик сделал вывод о том, что Китай стремится к обеспечению стабильности и безопасности на пространстве ШОС с целью реализации инициативы «Экономический пояс «Шелкового пути» и поддерживает борьбу с внешними и внутренними угрозами по отношению к государствам-участникам Евразийского экономического союза.

Относительно конкретных предложений экспертного сообщества А.Ф. Клименко в своем выступлении высказал мысль о том, что, во-первых, необходимо создать Комитет координации и сотрудничества по безопасности (ККСБ), который бы способствовал росту эффективности реализации программ развития вооруженных сил членов ШОС, а также повышению уровня их подготовки. Вместе с тем, полагает эксперт, ККСБ обеспечил бы военную и военно-техническую координацию сотрудничества между государствами-членами ШОС. Во-вторых, мог бы быть создан оперативный миротворческий контингент. Апробация соответствующего опыта уже проходит в рамках военных учений стран ШОС «Мирной миссии» и двухсторонних военных учений России и Индии «Индра».

В свою очередь Пекин выдвигает Москве предложения о переходе на союзнические отношения в военной сфере. В связи с этим целесообразно создать в рамках РАТС или Секретариата ШОС эффективной российско-китайской группы, которая могла бы координировать сотрудничество в сфере безопасности. Главное, заявляет эксперт, это способность данного органа решать конкретные задачи. Ранее Китай делал акцент на том, что ШОС не является военно-политической структурой, а Россия подчеркивала, что ШОС согласно Хартии является многофункциональной структурой, которая берет на себя обязательство по обеспечению безопасности на пространстве организации.

В заключение А.Ф. Клименко сделал вывод о том, что ШОС пока не имеет эффективной структуры по обеспечению безопасности, так как РАТС выполняет исключительно мониторинговую миссию по обмену информацией между государствами-членами ШОС. Для повышения эффективности ШОС в области безопасности эксперт предложил создавать коалиции «по интересам», учитывая напряженность во взаимоотношениях между Китаем и Индией, Индией и Пакистаном.

Ведущий эксперт МГИМО (У) МИД РФ, военный эксперт, Козин Владимир Петрович в своем выступлении раскрыл сущность принятых в конце прошлого и начале 2018 г. администрацией Трампа трех военных стратегий: «Стратегия национальной безопасности», «Стратегия национальной обороны» и ядерная доктрина в виде «Обзора ядерной политики».

Согласно «Стратегии национальной безопасности», основная угроза США и их союзникам исходит от России и Китая, которые играют заметную роль в ШОС. Оба государства квалифицируются в этой стратегии как «соперники США» и «ревизионистские государства», которые, «бросают вызов американской мощи, влиянию и интересам». Москва и Пекин также наращивают военные потенциалы, которые «могут угрожать» критически важной инфраструктуре, а также командно-управленческим системам США.

Исходя из «Стратегии национальной обороны», США будут создавать прочные коалиции «с целью консолидации успеха», якобы достигнутого в Афганистане – еще одном государстве-наблюдателе ШОС. Увеличение там вооруженных сил (ВС) США до 13 тыс. чел. и в операции коалиции Resolute Support до 16 тыс. чел. приведет к обострению военно-политической обстановки в этой стране.

Докладчик заметил, что ко многим странам, имеющим различный статус в ШОС, может быть применена «Глобальная оперативная модель» (Global Operating Model) использования объединенных вооруженных сил США. При этом ВС США должны быть способны вести боевые действия с задействованием обычных и ракетно-ядерных, космических и кибернетических средств в рамках концепции «Динамичного применения вооруженных сил» (Dynamic Force Employment Concept), предусматривающей их срочную перегруппировку для решения внезапно поставленных задач приоритетного характера. Обе такие установки содержатся в «Стратегии национальной обороны» (2018 г.).

В «Стратегии национальной обороны» перед американскими вооруженными силами открыто поставлена задача: «сдерживать агрессию в трех ключевых регионах: Индо-тихоокеанском регионе, в Европе и на Ближнем Востоке». В новой ядерной стратегии США присутствует возможность применения ядерного оружия в первом ударе практически против любого государства, в том числе при использовании против США сил общего назначения. Исходя из этого эксперт делает вывод о том, что три новые стратегии могут создавать угрозу безопасности как отдельным государствам, имеющим различный статус в ШОС, так и всей организации в целом. В качестве ответной меры докладчик предложил усилить обмен мнениями по военно-политическим вопросам в рамках организации.

Заведующая сектором Беларуси, Молдовы, Украины Центра постсоветских исследований ИМЭМО им. Е.М. Примакова РАН Кузьмина Елена Михайловна в своем докладе рассмотрела перспективы создания «Большой Евразии». По ее мнению, нет четких документов по определению что такое «Большая Евразия». Данную идею впервые озвучил президент России В. Путин в 2016 г. на Петербургском международном экономическом форуме. Далее упоминание о «Большой Евразии» относилось к премьер-министру России Д. Медведеву, а также министрам Евразийской экономической комиссии. Как считает докладчик, ядром «Большой Евразии» должна стать евразийская интеграция. Но при этом, Евразийский экономический союз (ЕАЭС) не сможет построить «Большую Евразию» за счет только собственных ресурсов.

Далее Е.М. Кузьмина сделала акцент на взаимодействии России и Китая на пространстве Центральной Азии. Эксперт заметила, что есть разногласия по сопряжению ЕАЭС и китайской инициативы «Экономический пояс «Шелкового пути». Так, в 2017 г. были завершены переговоры между ЕАЭС и КНР о создании зоны свободной торговли, но для ее создания необходимо еще пройти большой путь.

Далее Е.М. Кузьмина остановилась на двух моментах. Во-первых, это перспективы создания Банка ШОС. Во-вторых, создание Энергоклуба ШОС. Эксперт заявила, что согласно мнению директора Департамента развития интеграции Евразийской экономической комиссии С. Шухно, в рамках ЕАЭС планируется создать до 2025 г. общий энергетический рынок. Но это, по мнению докладчика, может произойти только через призму взаимоотношений между ЕАЭС и КНР. В частности, необходимо разделить полномочия в транспортно-логистической и частично производственной сферах. И это будет способствовать созданию благоприятных условий для формирования «Большой Евразии».

Рубан Лариса Семеновна, директор Центра глобальных исследований Восток-Запад в Национальном исследовательском университете «МЭИ» в своем докладе обратила внимание на особенности российско-китайского энергетического взаимодействия. Эксперт заметила, что российский Дальний Восток является энергоизбыточным регионом. Из совместных российско-китайских значимых проектов, Л.С. Рубан выделила нефтепроводы «Восточная Сибирь – Тихий океан» с ответвлением на Дацин и «Атасу-Алашанькоу», который является частью системы нефтепроводов Казахстан-Китай. По ее мнению, в рамках этих проектов закупочные цены на нефть крайне не выгодны для России. Аналогичное наблюдается по газовой сделке в отношении магистрального газопровода «Сила Сибири». В противопоставление этому, исследователь привела в пример китайско-казахстанское взаимовыгодное взаимодействие. В заключение она высказала мысль о том, что Москве необходимо более четко акцентировать свои национальные интересы, в том числе и в энергетической отрасли.

Директор Центра африканских исследований РУДН, доктор исторических наук, профессор кафедры теории и истории международных отношений Юртаев Владимир Иванович в своемдокладе отметил внешнеполитические перспективы Ирана и их преломление на Запад, Россию и Китай. Основным тезисом выступающего стало то, что Иран выходит из международной изоляции и санкционного режима. С этой точки зрения важным моментом для государства остается развитие экономики и обеспечение социальной справедливости. Даже если Иран не войдет в качестве полноправного члена в ШОС, то одним из векторов экономического развития Исламской Республики Иран, как он считает, может стать Китай. Но в этом случае Иран столкнется с соперничающими интересами европейцев и американцев за китайские инвестиции. В свою очередь, Пекин не заинтересован в расширении ШОС. А с целью развития и укрепления российско-иранских отношений эксперт предложил создать группу по совместным интересам по интеграции с Ираном в контексте ШОС.

Сажин Владимир Игоревич, старший научный сотрудник сектора Ирана Института востоковедения РАН в своем выступлении обозначил некоторые аспекты внешней и внутренней политики Ирана. Эксперт отметил, что Иран проявлял активность в ШОС, когда в период правления президента-консерватора М. Ахмадинежада против него действовали жесткие финансово-экономические санкции. Политика президента-реформатора Х. Роухани направлена на урегулирование ядерного кризиса и выхода страны из международной изоляции, а также экономического развития Исламской республики. Как следствие, в июле 2015 г. был согласован Совместный всеобъемлющий план действий (СВПД) по обеспечению мирного характера иранской ядерной программы.

По мнению В.И. Сажина, Иран в настоящее время ориентирован на Запад. Так, происходит восстановление товарооборота Ирана с Европейским союзом (увеличение до 10 млрд. долл в 2017 году). Но между тем, в Исламской республике сохраняется сложная внутриполитическая ситуация. При этом за власть борются условно две группировки: «либералы-реформаторы» во главе с президентом Х. Роухани и «консерваторы-радикалы». И если в мае 2018 г. СВПД прекратит действовать, то с учетом внутренних и внешних вызовов и угроз Иран вновь проявит интерес к ШОС.

Исполняющий обязанности директора Института культурного и природного наследия им. Д.С. Лихачева, кандидат филологических наук Бахревский Евгений Владиславович в своем выступлении остановился на гуманитарных и культурных аспектах ШОС в противостоянии унификации западной (американской) культуре на пространстве «Большой Евразии». Эксперт отмечает, что культурный имидж стран-членов ШОС в странах участниках данной организации достаточно низок. В связи с этим необходимо популяризовать культуры стран членов-ШОС, начиная от выпуска культурной продукции, заканчивая созданием сети кинотеатров стран-участниц ШОС. Только это, по его мнению, в какой-то степени станет противовесом американскому кинематографу и западной культуре в целом.

Доцент Института стран Азии и Африки МГУ им. М.В. Ломоносова Волхонский Борис Михайлович рассмотрел факторы, влияющие на деятельность в ШОС Индии и Пакистана. Первым моментом эксперт обозначил проблему Афганистана. Так, индийские эксперты считают, что для решения этой проблемы необходимо создать тройственный союз Индии, России и Ирана. В свою очередь пакистанские эксперты предлагают свой тройственный союз Пакистана, Китая и России. Эксперт считает, что каждая сторона имеет свои интересы и в конечном итоге происходит игра с «нулевой суммой». Вместо этого необходимо вырабатывать общий подход к решению афганского кризиса, а не становится заложником чьих-то конъюнктурных интересов.

Вторым моментом эксперт обозначил риски Индии и Пакистана в связи с сохранением вооруженного конфликта в Кашмире. При вступлении в ШОС обе стороны обязались не выносить свои двухсторонние проблемы на площадку организации.

Третьим моментом, по мнению эксперта, являются интеграционные проекты: «Китайско-пакистанский экономический коридор» и Международный транспортный коридор «Север-Юг». Докладчик заметил, что в Дели и Исламабаде считают полноценно реализуемым только один из этих проектов.

Четвертым моментом, на который сделал акцент эксперт, является проблема регионального водопользования. Китай, будучи монополистом по водопользованию в Южной Азии, решает проблемы на двухсторонней основе. Однако в Южной Азии может быть использован опыт решения проблемы водопользования в Центральной Азии, в том числе на основе соответствующей конвенции.

Бойкова Елена Владимировна, старший научный сотрудник Отдела Кореи и Монголии Института востоковедения РАН в своем выступлении показала нынешнюю позицию Монголии в ШОС. Она констатировала, что в 2004 г. Монголия присоединилась к ШОС в качестве страны-наблюдателя, и с этого времени ее позиция по рассматриваемому вопросу остается неизменной.

В 2017 г. в стране произошел внутренний политический кризис, вследствие чего сменилось руководство страны. Однако на внешнюю политику, в том числе и по вопросу участия в международных организациях, это не повлияло. В последние годы Россия и Китай неоднократно предлагали Монголии повысить свой статус в организации. Но Улан-Батор на это не пошел. Одной из причин этого является то, что Монголия в данном статусе может развивать добрососедские отношения как с Россией, так и Китаем. В случае полноправного членства в организации страна боится попасть в зависимость от одного или другого политического центра организации.

Другой причиной является то, что Монголия одновременно развивает партнерские отношения с США, ЕС и Японией. Причем эти государства являются основными инвесторами в экономику Монголии и третьими соседями. В таких условиях полноправное членство в ШОС осложнит отношения Монголии с вышеуказанными странами.

Далее, как считает эксперт, Монголия позиционирует себя как демократическое государство. По рейтингу демократизации она находится на 61 месте, тогда как Россия на 134, а Китай на 136. Поэтому в политических кругах Монголии распространено мнение о том, что «ШОС является авторитарным клубом, члены которого озабочены безопасностью своих режимов».

Е.В. Бойкова констатирует расширение связей Монголии с НАТО, что вызывает особое недовольство со стороны Китая. При этом Улан-Батор заинтересован в развитии экономического сотрудничества, тогда как ШОС является в большей степени политической организацией. Тем не менее, Монголия использует ШОС в качестве площадки для трехстороннего диалога и налаживания экономического сотрудничества с соседями и создания экономического коридора. Следовательно, участие Монголии в качестве полноправного члена ШОС пока не рассматривается руководством страны в качестве возможной цели. И хотя Монголия стремится развивать многосторонние контакты, более успешно развиваются ее отношения на двухсторонней основе.

Советник президента всемирного Конгресса абхазо-абазинского народа, кандидат социологических наук Кобахия Беслан Валерианович считает, что ШОС является инструментом возможностей для разрешения множества проблем и конфликтов в «Большой Евразии». Эту организацию, отмечает эксперт, необходимо использовать в противовес созданию военного шенгена и активности НАТО на восточных границах России. Также докладчик полагает, что Северный Кавказ является неотъемлемой частью исторического «Шелкового пути», поэтому целесообразно с помощью России подключить республики указанного региона к интеграционным процессам Москвы и Пекина на постсоветском пространстве.

Эксперт Центра Кавказа, Центральной Азии и Урало-Поволжья Института востоковедения РАН Арешев Андрей Григорьевич в своем выступлении отметил, что существует опасность превращения Центральной Азии в Евразийские Балканы (прим. автора терминология З. Бжезинского).

Докладчик полагает, что необходимо разрабатывать миротворческие миссии на основе военных учений ШОС «Мирная миссия» и «Боевое братства» в рамках ОДКБ. Однако, замечает исследователь, данным форматам противостоят следующие структуры (форматы взаимодействия): С5+1, который обеспечивает проведение мягкой силы Запада в регионе; военные учения «Степной орел»; взаимодействие между Китаем, Афганистаном, Пакистаном и Таджикистаном. В рамках последнего, насколько можно судить из открытых источников, в Ваханском коридоре Афганистана будет размещена или уже строится китайская военная база. Данные форматы направлены на то, чтобы размыть то взаимодействие, которое существует в рамках ШОС, ОДКБ и других структур. Поэтому необходимо сосредоточится на обеспечение координации между участниками ШОС и ОДКБ, а также добиться повышения эффективности взаимодействия между ними.

Таким образом, проведенный семинар подтвердил значительный интерес российского и зарубежного экспертного сообщества к проблемам трансформации Шанхайской организации сотрудничества, после вступления в ее члены Индии и Пакистана. По мнению участников семинара, это создает Организации серьезные вызовы ввиду сохранения вооруженного конфликта в Кашмире и неурегулированности территориальных проблем между Пекином и Дели. Однако перед ШОС стоят и другие вызовы и угрозы, обусловленные афганским кризисом, террористической активностью на пространстве организации, наличием водно-энергетических и социально-экономических проблем. Как представляется, их следует решать как в рамках российско-китайского взаимодействия, так и укрепления евразийской интеграции.   

Доклады

Андрей Арешев

От «Евразийских Балкан» – к «Большой Евразии»

Военный разгром основных сил международных террористических группировок в Сирии и Ираке не означает ни окончательного их исчезновения, ни скорой стабилизации ситуации на Ближнем Востоке. Сохранившиеся благодаря устойчивой сетевой структуре их ячейки переходят к партизанским действиям, организуют массовые террористические атаки, в том числе – за пределами Ирака и Сирии, в частности – в Афганистане.

В период недавних массовых волнений в Иране появлялась неподтвержденная информация о сосредоточении на сопредельных территориях Афганистана и Иракского Курдистана боевиков запрещённой в России группировки «ИГ» с целью дальнейшего перехода в Иран для организации террористических акций. Откровенное пособничество силам международного терроризма со стороны ряда внешних игроков дополняется активным вмешательством в «Большой Евразии» под предлогом «международного миротворчества», что позволяет в нужном ракурсе влиять на внутреннюю и внешнюю политику стран, отнесённых некогда Збигневом Бжезинским к «Евразийским Балканам». После 11 сентября 2001 года, прикрываясь лозунгом «борьбы с международным терроризмом», США создали военные базы и опорные пункты на Балканах, Ближнем Востоке, Центральной Азии[1] и Афганистане, расширяют свое присутствие в Африке. Как мы знаем, на территориях ряда государств Кавказа и Центральной Азии созданы и функционируют биологические лаборатории, как минимум, двойного назначения[2]. Резонансное преступление 31 октября 2017 года с участием выходца из Узбекистана Сайфуло Сарипова стало поводом к широкой информационной кампании ряда мейнстримных СМИ, утверждавших о том, что «в последние годы бывшие советские республики стали координационным центром рекрутирования боевиков ИГ в Сирии и Ираке», и проводивших недвусмысленные параллели с Афганистаном[3].

Всё это актуализирует вопросы обеспечения коллективной безопасности в рамках ОДКБ и Шанхайской Организации Сотрудничества, которая пока является скорее площадкой для многостороннего диалога и обмена мнениями. Это особенно важно в контексте работы Региональной антитеррористической структуры с учётом отсутствия единого понимания того, кто является террористом, а кто нет, к примеру, у таких стран, как Китай, Индия и Пакистан. Возможно, большему сближению подходов будут способствовать очередные учения ШОС «Мирная миссия 2018». Мероприятия в рамках ОДКБ имеют схожую повестку. В учениях ОДКБ «Боевое братство-2017», состоявшихся в минувшем октябре в Армении, участвовало 12 тысяч военнослужащих, более 1500 единиц техники и 90 самолетов из всех входящих в организацию стран. Основная цель учений – совершенствование системы управления войсками в регионах коллективной безопасности ОДКБ, слаженности органов управления в подготовке совместной операции и отработка практических действий в ходе выполнения учебно-боевых задач[4]. Всё это актуально и в контексте международного миротворчества. Недавно заместитель генерального секретаря ОДКБ Валерий Семериков рассказал о подготовке блока к возможному участию в миротворческих миссиях под эгидой ООН. Формирующееся «миротворческое подразделение полицейской направленности» должно будет находиться «в постоянной готовности», и хотя полного понимания того, как оно будет работать, пока нет, возможно, практика вмешательства в военные конфликты под флагом ООН и фактическом доминировании Пентагона будет некоторым образом изменена. Россия, Казахстан, Кыргызстан, Таджикистан являются членами как ОДКБ, так и ШОС, и в условиях недостаточной эффективности ООН миротворческие силы под эгидой ОДКБ могут быть задействованы для расширения международного представительства ШОС. Более того, некоторое время обсуждается идея о возможном более тесном взаимодействии этих двух организаций, цели которых во многом совпадают.

Конкурирующие проекты продвигались на протяжении 1990-2000-х годов в рамках так называемой «доктрины Тэлботта» (советник госсекретаря США по делам постсоветского пространства), основной целью которой было налаживание добычи нефти и создание экспортной инфраструктуры. В 2005 г. возник проект «Большая Центральная Азия» с центром притяжения в Афганистане, автором которого стал директор Института Центральной Азии и Кавказа Фредерик Старр[5]. Целью концепции была переориентация региона на сотрудничество с Южной Азией с исключением из цепочек кооперации России и Китая. При этом не упускался как аспект военного ослабления России, так и создание долгосрочной «головной боли» Китаю, с учётом известных этноконфессиональных проблем в Синьцзяне и т.д. Увеличение американского присутствия в Узбекистане странным образом совпало с ростом активности боевиков «Исламского Движения Узбекистана»: с середины 2001 по 2005 год их количество составляло около 10 тысяч человек, располагавших миллионами долларов и новейшим вооружением. На территории Афганистана, подвергавшейся активным ударам и зачисткам так называемых Международных сил содействия безопасности, беспрепятственно действовали несколько лагерей по подготовке боевиков[6]. Отдельные факты подтверждают предположение, что Соединенные Штаты задействовали свою базу ВВС в Манасе в работе резидентуры и для планирования диверсионных операций. В частности, зафиксированы нелегальная переброска американскими военнослужащими в республику огнестрельного оружия, наличие на базе своей службы наружного наблюдения. В феврале 2010 г. Иран принудительно посадил пассажирский самолёт авиакомпании «Кыргызстан» из Дубая. На его борту был задержан лидер белуджской террористической группировки «Джундаллах» Абдульмалик Риги, который следовал в Манас. А. Риги признался, что там созданы условия для подготовки боевиков, ведущих с Тегераном вооружённую борьбу[7]. И с тех пор ситуация стала ещё более опасной, что отмечалось, в частности, на апрельской конференции по международной безопасности (2017 г.).[8]

Стоит ли говорить, насколько всё это противоречит целям и задачам ШОС?

В 2015 году тогдашний госсекретарь США Дж. Керри запустил новый геополитический проект С5+1, включающий в себя диалог на уровне министров иностранных дел Казахстана, Узбекистана, Туркменистана, Кыргызстана, Таджикистана и США (первая встреча состоялась в Самарканде[9]). Идею администрации Б. Обамы поддержали и его преемники: в августе 2016 года в Вашингтоне состоялась вторая встреча в данном формате, а нынешний глава внешней политики США провёл встречу с министрами иностранных дел государств Центральной Азии в Нью-Йорке. Вовсе не удивительно, что секретариат неформального объединения функционирует в Госдепартаменте США, а все административное управление проектом осуществляется американцами единолично. По словам представителя Госдепартамента США Ванессы Эккер, в ходе встречи обсуждалось региональное экономическое сотрудничество, в том числе в контексте афганской проблемы. Вполне логично, что основное внимание американцы уделяют ключевым странам региона – Казахстану и Узбекистану, но и другие страны не остаются без внимания[10].

Смягчение противоречий между странами региона видится в стимулировании экономического сотрудничества в двустороннем и многостороннем формате, включая проекты трансграничных транспортных коридоров[11]. О сближении Центральной и Южной Азии в 2015 г. говорил и первый заместитель государственного секретаря Энтони Блинкен, имея в виду создание южного энергетического коридора для экспорта каспийской нефти и газа в Европу в обход России, через Кавказ и Турцию, и альтернативную китайской идею Шелкового пути. Не забыта и правозащитная риторика, которая будет использоваться в качестве инструмента вмешательства во внутренние дела государств региона. Как отмечает The Wall Street Journal, хорошие отношения с Казахстаном не сохранятся «после окончания президентства Назарбаева, если он не будет гарантирован такими демократическими принципами, как уважение прав человека и верховенство закона, но именно этого в Казахстане и не хватает».

В ближайшее время планируется провести очередную встречу С5+1, можно не сомневаться, что, как и в прошлый раз, ведущие региональные информационные ресурсы, забудут на этот период о ЕАЭС и ШОС. Комментируя явно возросшую активность Вашингтона, министр иностранных дел России С. Лавров заявил: «Мы слышим о желании США несколько злоупотребить этим форматом и продвигать идеи, которые имеют отношение к тому, что еще при прежних администрациях называли проектом Большой Центральной Азии… Если это так, и если подобные замыслы будут продвигаться нашими американскими коллегами на встречах с центральноазиатскими друзьями, то все они будут видеть ущербность подобных попыток, которые, продиктованы не интересами экономического развития, ни интересами развития транспортной инфраструктуры, а чистой геополитикой».

Страны Центральной Азии связаны с Россией и Китаем рядом обязательств в рамках СНГ, Евразийского союза, ОДКБ и ШОС, Координационного механизма по борьбе с международным терроризмом[12] и др. Как показывает некоторые исследования незападного регионализма, чем менее устойчивы внутриполитические режимы, тем меньше полномочий для вмешательства во внутренние дела имеют региональные организации. Зачастую членство в региональных организациях рассматривается в контексте обеспечения выживаемости того или иного режима, объективно уязвимого перед внутренними вызовами. Замысел и структура региональных институтов в развивающемся мире нацелены скорее на сохранение суверенитета, чем на его размывание. В частности, упомянутые региональные организации основаны на принципах невмешательства во внутренние дела, территориальной целостности и т.д.[ 13] Вместе с тем, инициативы западных центров силы могут внести дополнительную сложность. В этой связи следует обратить внимание на попытки перехвата структурами НАТО и США контроля над подготовкой военных специалистов в противовес ОДКБ. Американские партнёры вкладывают значительные средства в подготовку высокомобильных подразделений ВС стран региона, спецназа и охраны первых лиц государства. За последние два года они значительно нарастили темпы обучения элитных военных подразделений Таджикистана, Узбекистана, Казахстана. В 2015 финансовом году проведены мероприятия по обучению 1153 военных из стран Кавказа и Центральной Азии, в 2016 г. – 1157 солдат (в 2012 и 2013 гг. было обучено 841 и 1141 человек соответственно). Организовано обучение в США офицеров и старшего командного состава, проводятся программы сближения параметров армий Центральной Азии в соответствии со стандартами НАТО. Республика Казахстан проводит с НАТО учения «Степной орел», на которые Россия не приглашается даже наблюдателем.

Формат «С5+1», не имеющий никакого формального статуса, так или иначе, подвергает эрозии сложившуюся в регионе договорно-правовую систему и существующие международные организации. Отдельные предложения трудно воспринимать без скептического недоумения. К примеру, странно слышать от государства, при деятельном участии которого Афганистан стал крупнейшим мировым производителем опиума[14], идеи по борьбе с наркотрафиком. Единственной целью усилий по контролю над службами по борьбе с наркотиками государств Центральной Азии является охрана и обеспечение работы «северного коридора» транзита наркотиков. Как известно, проблема наркотрафика тесно связана с терроризмом, совместно противодействовать которому предлагают США. В то же время, на состоявшейся в прошлом году московской конференции по международной безопасности приводились конкретные примеры активизации террористических группировок в Афганистане с подачи зарубежных спецслужб. А что касается инвестиций[15], то имеется подозрение, что они резко закончатся в случае, если из региона удастся вытеснить Азиатский банк инфраструктурных инвестиций.

Новая Стратегия национальной безопасности США открыто называет Россию и Китай «реваншистскими государствами», угрожающими США и подрывающими их мировую гегемонию. О том же говорил в ходе недавнего выступления в Конгрессе американский лидер, отличающийся также последовательной антииранской риторикой. Некоторыми экспертами высказывается идея о визите Дональда Трампа, как минимум, в Казахстан. Отмечая возросшую роль Шанхайской Организации Сотрудничества в региональных и глобальных процессах, некоторые западные и особенно американские наблюдатели рассматривают её как вызов интересам США и даже как предтечу новой организации, похожей на «Варшавский договор» («НАТО Востока»)[16].

Конечно, эти пропагандистские страшилки бесконечно далеки от реальности, однако укрепление форматов коллективной безопасности в формате ОДКБ и ШОС представляется безальтернативным. 

***

Козин Владимир Петрович – ведущий эксперт

Центра военно-политических исследований МГИМО МИД России,

член-корреспондент Российской академии естественных наук,

профессор Академии военных наук Российской Федерации,

член Научного совета Национального института исследований глобальной безопасности


Военно-политические последствия новых военных стратегий США для ШОС: анализ и практические предложения

Принятые в конце прошлого и начале этого года администрацией Д. Трампа три актуализированные военные стратегии («Стратегия национальной безопасности», «Стратегия национальной обороны» и ядерная доктрина в виде «Обзора ядерной политики») самым непосредственным образом затрагивают национальную безопасность ряда государств, имеющих различный статус участия в ШОС, и эту организацию в целом.

В «Стратегии национальной безопасности» безосновательно фиксируется, что основная угроза Соединенным Штатам и их союзникам исходит от России и КНР, которые играют заметную роль в ШОС. Оба государства квалифицируются в этой стратегии как «соперники США» и «ревизионистские государства», якобы, «бросающие вызов американской мощи, влиянию и интересам», как наращивающие военные потенциалы, которые «могут угрожать» критически важной инфраструктуре, а также командно-управленческим системам США.

В данном контексте следует учитывать, что в ближайшие пять лет США намерены вложить в военный бюджет 3,6 трлн. долл., упор в котором будет сделан на противодействие России и КНР. В частности, на 2019 год Д. Трамп запрашивает на 19 млрд. долл. больше, чем расходы на оборону в текущем году, которые определены в размере около 700 млрд. долл. В проекте бюджета на 2019 год предполагается увеличить статью расходов на непосредственное «сдерживание России» — с 4,8 млрд. в 2018 году до 6,5 млрд. долл. в 2019 году.

Вашингтон оказывает сильное давление на члена ШОС Пакистан. Государством, проводящим деструктивную политику в районе Ближнего Востока, в новых американских стратегиях названо государство-наблюдатель ШОС Иран, который обвинен в дестабилизации региональной обстановки, разработке баллистических ракет и в готовности обрести ядерное оружие.

В «Стратегии национальной обороны» уточняется, что США будут создавать прочные коалиции «с целью консолидации успеха», якобы достигнутого в Афганистане– еще одном государстве-наблюдателе ШОС.Увеличение там вооруженных сил США до 13 тыс. человек и в операции коалиции «Resolute Support» до 16 тыс. человек приведет к обострению военно-политической обстановки в этой стране.

Широко известна антисирийская позиция США в отношении Сирии как страны, подавшей заявку на участие в ШОС в качестве наблюдателя. Осложнились отношения между США и Турцией – как со страной, имеющей статус партнера по диалогу с ШОС.

Ко многим странам, имеющим различный статус в ШОС, могут быть применены «Глобальная оперативная модель» («Global Operating Model») использования объединенных вооруженных сил США, которые должны быть способны вести боевые действия с задействованием обычных и ракетно-ядерных, космических и кибернетических средств, а также концепция «Динамичного применения вооруженных сил» («Dynamic Force Employment Concept»), предусматривающая их срочную перегруппировку для решения внезапно поставленных задач приоритетного характера. Обе такие установки содержатся в «Стратегии национальной обороны» 2018 года.

В «Стратегии национальной обороны» перед американскими вооруженными силами открыто поставлена задача: «сдерживать агрессию в трех ключевых регионах: Индо-тихоокеанском регионе, в Европе и на Ближнем Востоке». Примечательно, что в тексте отсутствует термин «Азиатско-Тихоокеанский регион», а использовано более широкое географическое понятие как «Индо-Тихоокеанский регион», который дополнительно включает полуостров Индостан и прилегающие к нему зоны.

«Стратегия национальной обороны» предусматривает продолжение политики вооруженного вмешательства США во внутренние дела других государств независимо от места их расположения. В этой связи следует напомнить, что начиная со времени провозглашения и ими независимости в 1776 году и по настоящее время они 563 раза вмешивались во внутренние дела других стран. Ни одно государство мира не имеет столь негативной статистики.

Военно-политическую сердцевину новой ядерной стратегии США составляет возможность применения ядерного оружия в первом ударе практически против любого государства мира, в том числе против тех, которые используют против США силы общего назначения. С целью улучшения ядерных арсеналов Национальное управление по ядерной безопасности США получит в 2019 финансовом году 15,1 млрд. долларов, что на 17,5 % больше расходов этой структуры в текущем финансовом году.

В списке оснований для применения американских ядерных средств значатся нападение с использованием обычных вооружений против ядерных сил, объектов управления ими и СПРН США и их союзников. Появилась и формулировка, которая позволяет американскому президенту использовать ядерное оружие в случае «скоротечного изменения геополитической обстановки» и даже при возникновении технологических «неожиданностей».

В новой ядерной стратегии США сделан упор на применение ядерных боезарядов малой мощности, к средствам доставки которых добавятся еще два вида, а именно: их перспективная через два года установка на БРПЛ «Трайдент-2», а позднее и новая КРМБ. Первым видом доставки таких вооружений станет новая высокоточная корректируемая авиабомба В-61-12 с ядерным боезарядом в 50, 10, 1,5 и 0,3 килотонны, которая будет принята на вооружение в 2019 или в 2020 году.

Администрация Д. Трампа лишь отложила возможность использования ядерного оружия против КНДР, но не отказалась от этой идеи вообще.

В новой ядерной доктрине США России необоснованно приписывается приверженность несуществующим положениям ее действующей ядерной доктрины, в т. ч. некая концепция «эскалации» применения ядерного оружия или его использование в первом ударе с целью «деэскалации» вооруженных конфликтов, в которых задействуются обычные вооружения.

Таким образом, в США появились три новые стратегии, пронизанные духом агрессивности и продолжения твердого настроя на вооруженное вмешательство во внутренние дела других государств, проводящих самостоятельный курс на международной арене. Такие стратегии могут создавать угрозу безопасности как отдельным государствам, имеющим различный статус в ШОС, так и всей организации в целом. [1]

Практические предложения

Отмеченные особенности новых американских стратегий позволяют российской стороне использовать их агрессивно-наступательную сущность с целью дальнейшей консолидации ШОС. В этой связи представляется целесообразным усилить обмен мнениями по военно-политическим вопросам в рамках организации. С этой целью можно было бы:

1. Провести встречу министров иностранных дел и обороны государств, участвующих в ШОС, независимо от их функционального статуса, для обмена мнениями о последствиях применения новых американских стратегий, в особенности ядерной. Предложить принять на такой встрече краткую политическую декларацию с критической оценкой новых военно-стратегических установок, особо выделив опасные последствия применения Соединенными Штатами ядерного оружия в первом ударе и продолжения ими практики вмешательства во внутренние дела других государств.

2. Направить в государства-члены ШОС российские парламентские делегации и представителей академических кругов с целью разъяснения негативных особенностей и последствий практического применения новых военно-политических установок США для международного мира и безопасности.

3. Издать и широко распространить в странах ШОС и других зарубежных государствах брошюру на русском и английском языках с критической оценкой недавно принятых военных стратегий нынешней американской администрации.

Центр военно-политических исследований МГИМО мог бы принять в подготовке и проведении обозначенных мероприятий непосредственное участие.



[1] Названные стратегии США проанализированы автором в газете «Красная звезда»: 19 декабря 2017 года, 21 января и 5 февраля 2018 года. 

***

Н.А.Замараева

Пакистан – первый год в статусе равноправного члена ШОС:

вызовы и перспективы

1 Пакистан завершил в июне 2017 г. процесс присоединения к Шанхайской организации сотрудничества. В конце ноября 2017 г. он впервые в качестве полноправного члена ШОС участвовал в работе 16-ой встречи глав правительств стран-членов ШОС в Сочи, России.

Исламабад полностью разделяет основные цели Организации: построение взаимного доверия, равенство, уважение культурного разнообразия и поддержка добрососедских отношений.

Внешняя политика страны по отношению к странам-членам ШОС направлена на содействие эффективному сотрудничеству в таких областях, как политика, безопасность, торговля, экономика, энергетика, транспорт и социальный сектор. Пакистан выражает надежду на дальнейшее укрепление политических и экономических отношений.

2 Вступив в ряды ШОС, Исламабад:

- продолжил традиционный курс на укрепление позиций в различных международных организациях;

- сохранил паритет сил с Индией;

- укрепил представительство на международной арене

- создал возможность для подключения своих наземных маршрутов для развития торговли и энергетики в регионе ШОС.

Членство в ШОС для Пакистана положило начало прорыва летом 2017 г. недружественной изоляции со стороны стран региона: Афганистана, Индии и Ирана.

3 Доминирующим ориентиром для Исламабада во внешней политике 2017-2018 гг. остается Пекин. Стороны подписали в 2015 г. пакет соглашений для имплементации проекта Китайско-пакистанского экономического коридора (КПЭК). Отсутствие финансирования и многолетний энергетический кризис поставили Пакистан в экономическую зависимость от Китая. Поднебесная инвестирует 51 млрд долл до 2025 г. в инфраструктурные проекты (КПЭК) Исламабада.

КПЭК –флагманский проект китайской инициативы «Один пояс Один путь» (ОПОП). В реальности – это логистический маршрут транспортировки китайских товаров и услуг в рамках ОПОП для выхода на рынки стран Ближнего Востока, Северной Африки, Европы. Первый его маршрут (от китайского Кашкара Синьцзян-уйгурского автономного района по территории пакистанской провинции Белуджистан до порта Гвадар, протяженностью около 2-х тысяч км) введен в эксплуатацию в ноябре 2016 г.

Исламабад вслед за Пекином использует административную и коммуникационную структуру Шанхайской организации для дальнейшего развития ОПОП. Пакистан и Китай в начале 2018 г. поставили цель интегрировать КПЭК с шестью наземными маршрутами ШОС.

4. Вторая половина 2017 г. стала переломным этапом во внутренней и внешней политике Пакистана. И связано это не в последнюю очередь с досрочно-принудительгной отставкой премьер-министра Н.Шарифа, которое по времени совпало с вступлением в ШОС. Дисквалификация главы кабинета министров Пакистана «означала победу» военного истеблишмента Пакистана над правящей гражданской коалицией. В свою очередь это открыло возможность для генералитета возобновить сотрудничество с Ираном (Н.Шариф блокировал) и усилить контроль военных над афганским вектором внешней политики Пакистана.

5. Реализация проектов ОПОП-КПЭК-ШОС остро поставила вопросы охраны и поддержания режима безопасности на всем их протяжении. Это нашло выражение:

- в дальнейшем укреплении военно-технического сотрудничества со странами ШОС, Ираном, монархиями Персидского залива;

- укреплении береговой охраны и морских границ;

- обустройстве новых военно-морских баз (порт Гвадар);

- в пересмотре региональной политики Исламабада, в частности, ее иранского вектора. Реальный прорыв в двусторонних отношениях произошел в октябре 2017 г. Впервые за двадцать лет начальник штаба сухопутных войск Пакистана генерал М.Баджва посетил Иран с официальным визитом.

Настоятельная необходимость согласованных усилий противостоять угрозе исламистского экстремизма вблизи государственных границ убедила Тегеран при поддержке Москвы призвать Исламабад к формированию единенной дуги безопасности в рамках построения сильного «пост-западного» региона. Подобная необходимость появилась после поражения ИГИЛ на Ближнем Востоке в результате действий российских ВКС. Дефолт террористической организации возродил надежды на стабильность в регионе, но одновременно повысил вероятность нового вооруженного конфликта в Афганистане, куда перебираются боевики;

- Пакистан рассматривает «афганский узел» проблем с двух позиций:

- постоянного контроля, влияния и прямого/ косвенного участия во внутренней политике Афганистана;

- военных действиях против террористических элементов исключительно в районе пакистано-афганского пограничья. Блокировка федеральной армией Пакистана трансграничных переходов боевиков перенаправит потоки террористов (из региона Ближнего Востока) в северные, северо-западные районы Афганистана, вблизи границ Российской Федерации.

      Страны ШОС поставлены перед необходимостью решения афганского конфликта. Примером может стать Сирийский диалог.

Обращаем ваше внимание на то, что организации: ИГИЛ (ИГ, ДАИШ), ОУН, УПА, УНА-УНСО, Правый сектор, Тризуб им. Степана Бандеры, Братство, Misanthropic Division (MD), Таблиги Джамаат, Меджлис крымскотатарского народа, Свидетели Иеговы признаны экстремистскими и запрещены на территории Российской Федерации.

Вы сможете оставить сообщение, если авторизуетесь.

Материалы партнеров

Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100 Яндекс цитирования

Copyright ©1996-2018 Институт стран СНГ.