Материк

Информационно-аналитический портал постсоветского пространства

Поиск
Авторизация
  • Логин
  • Пароль
Календарь
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031
Дискуссия: Международно-правовые основы возвращения Крыма

Дискуссия: Международно-правовые основы возвращения Крыма  далее »
17.01.2018
18:32:37
Будни депутата от Сочинского округа далее »
17:19:53
Кравчук отреагировал на предложение Госдумы пересмотреть договор о дружбе далее »
14:08:09
Украина объявила о возобновлении закупок российского газа далее »
14:05:10
В Литве появился аналог украинского "Миротворца" далее »
12:45:44
Назарбаев предложил Трампу посетить Казахстан далее »
12:29:21
Новая фаза репрессий против УПЦ далее »
16.01.2018
13:34:51
В Киеве у здания Рады вспыхнули столкновения протестующих с полицейскими далее »
13:30:43
В Туркмении арестованы высокопоставленные чиновники, обвиненные в коррупции далее »
13:25:08
Захарова назвала тупиковым выбранный Литвой путь сведения исторических счетов с РФ далее »
13:19:00
Минэкономики Украины сняло санкции с российского поставщика угля далее »

Украина: прощание славянки. Право голоса далее »

Договор о дружбе с Украиной. Время покажет далее »

Воскресный вечер с Владимиром Соловьевым далее »

«Российская карта» США. Время покажет. Выпуск от 12.01.2018 далее »

60 минут. Kиeв не продает Kpым за корабли. От 12.01.18 далее »

Кощеева тайна элит далее »

Почему в России нет либералов далее »

Рубрика / Политика

Лукашенко уже не хочет быть «единственным»?


11.01.2018 12:51:26

До последнего времени в публичном пространстве Белоруссии присутствовала только одна фигура — Александр Лукашенко.

Без малого 24 года — то есть с момента первых президентских выборов — в Белоруссии, по сути, не существовало публичной политики. Оппозиция есть, массовые протесты — были, альтернативные кандидаты на выборах всех уровней — тоже, даже два оппозиционных депутата попали в парламент в 2016 году. Но политики — не было. Белорусская система власти выстроена так, что в публичном пространстве присутствует только одна фигура — Александр Лукашенко. Вся прочая политическая тусовка была загнана в глухое «гетто»: опросы стабильно показывали, что из 1000 белорусов 999 не знают фамилии ни одного альтернативного политика.

«В Беларуси общество абсолютно индифферентно к публичной политике и к госуправлению. Вы с трудом найдете человека, знающего, как правильно называются обе палаты парламента, — рассказывает „Росбалту“ глава гражданской кампании „Наш Дом“ Ольга Карач. — Как политик я могу с сожалением констатировать: для подавляющего большинства избирателей есть только „они“ (власти, чиновники) и „он“ — Александр Григорьевич. Приходя на выборы, люди голосуют за депутата, но почти никто не может сказать, чем депутат отличается от министра, а парламент — от правительства».

Однако в 2017 году картина начала меняться. Причем через экономику: Лукашенко подписал ряд документов, призванных дать свободу местному бизнесу, который он до этого открыто презирал и максимально ограничивал в пользу госпредприятий. Да, документы половинчатые, но предпринимательское сообщество довольно и такими.

В Минске опять начались «заморозки»

Более того, если в прежние годы глава Белоруссии постоянно твердил о стабильности и успехах «белорусской модели», о том, что «никаких реформ нам не нужно», требуется только продолжать совершенствовать построенное, то в 2017-м он подчеркивал: «Главное отличие нашего времени — его стремительный бег. Идти шагом сегодня равносильно остановке, стоять — это отступать назад». А всего годом ранее Лукашенко заявлял, что «сохранить Беларусь островком стабильности и спокойствия было непросто. Но мы это сделали».

Перемены начались после весенних массовых протестов «тунеядцев». Вертикаль власти «раскачивалась» очень медленно, но в конце года эксперты и журналисты уже всерьез начали обсуждать: началась ли в Белоруссии собственная перестройка по образу горбачевской? И вообще, можно ли говорить о начале перехода от авторитаризма к демократии, прямо связанного с переходом от индустриального общества к постиндустриальному? Такие примеры мир знает: это Южная Корея, Тайвань, Чили.

Правда, по другой версии, Александр Лукашенко пытается реализовать в своей стране китайскую модель реформ: дать свободу бизнесу, но при условии, что он не будет лезть в политику. Отсюда вопрос: смогут ли экономические перемены в Белоруссии повлечь за собой перемены в других сферах общественной жизни.

Рождение политики

Если мерить европейскими мерками, то изменения (читай: демократизация), происходящие в политической жизни Белоруссии, — ничтожны. Но по меркам внутренним — на «выжженной земле» политического поля появляются «зеленые ростки». Точнее, субъекты белорусской политики получают все больше свободы действий. «Мы переживаем самый долгий период смягчения внутренней политики и нормализации внешней без существенных откатов, т. е. фактически происходит изменение маятникового характера белорусской политики, именуемой „политико-деловым“ циклом, — заявила политолог Валерия Костюгова на конференции „Беларусь: перемены в политике и новые возможности влияния“. — Если для самосохранения власти требуется реализовывать меры, направленные на укрепление доверия к финансовой системе и облегчение выхода бизнеса на рынок, то сами условия в глазах белорусских властей сильно изменились, и самосохранения прежними методами добиться уже невозможно».

По мнению эксперта, на белорусское руководство очень повлияли события в Украине. Исключить масштабный социальный бунт в Белоруссии нельзя, особенно учитывая, что основа экономической модели республики — крупные промышленные предприятия и агросектор — не способны продолжать функционировать без постоянного кредитования. «Во-вторых, опять же украинский кейс: военное вмешательство России, утрата Украиной контроля над частью территории страны. Вероятность вмешательства России — не нулевая, несмотря на старательную минимизацию белорусским руководством поводов для такого вмешательства. Над множеством факторов, включая региональную или внутрироссийскую динамику, белорусские власти не властны», — утверждает Валерия Костюгова.

Наконец, несмотря на все меры властей по предотвращению вступления Белоруссии «в современность», она все же проникает сквозь границы и декреты. Имеется четыре основных групп факторов, обуславливающих неизбежность перемен: это рынок труда, информационные технологии, возраст элит и общественная мораль. И тенденции по всем этим направлениям фатальны для белорусской модели «законсервированного осколка СССР». Например, Белоруссия — лидер региона по насыщенности мобильными устройствами, и государство не рискует сильно ограничивать использование интернета — это бы противоречило ставке на развитие ИТ. То есть власть все меньше контролирует информационное пространство и меньше навязывает избирателям модели мышления и поведения.

В 2017 году, в условиях коллапса «декрета о тунеядцах» и подготовки законодательной базы для экономических реформ, стал очевиден конфликт белорусских элит. Пока «титульная» оппозиция остается в своем «гетто», политика пришла в высшие эшелоны власти. Там явно виден раскол между «реформаторами» и «охранителями». Но в отличие от прошлых лет борьба между этими фракциями теперь ведется в политическом поле, пусть и не на 100% публично, но с использованием СМИ, общественного мнения, «позиции Кремля» и прочих видимых рычагов влияния на единственного, кто принимает решения — Александра Лукашенко.

Весь 2017-й в белорусском руководстве однозначно побеждали «реформаторы» (это Нацбанк, представители экономического блока в правительстве и президентской администрации + глава МИД Владимир Макей). В свою очередь «охранители» (силовики, представители АПК и промышленности) сопротивлялись либерализации бизнес-климата, декрету об «ИТ-стране» и улучшению отношений с Западом. Но в 2018 год Белоруссия вступила на волне реформ.

Теперь вопрос: как проявится различие интересов «реформаторов» и «охранителей» в наступившем году? Очевидно пока одно: теперь представители правительства и региональных элит продолжат публично отстаивать свои позиции, вести дискуссии о приемлемых путях решения проблем, атаковать позиции «противника» и формировать свои группы влияния в парламенте, СМИ, гражданском обществе и оппозиции. Мы видим усилия по созданию островков безопасности для правящего класса, попытки получить поддержку вне и помимо Лукашенко. Наконец, элиты спокойно и публично обсуждают то, как они будут жить после него. И это главное изменение в белорусской политике, которое принес 2017 год.

Денис Лавникевич, Минск

Источник

Обращаем ваше внимание на то, что организации: ИГИЛ (ИГ, ДАИШ), ОУН, УПА, УНА-УНСО, Правый сектор, Тризуб им. Степана Бандеры, Братство, Misanthropic Division (MD), Таблиги Джамаат, Меджлис крымскотатарского народа, Свидетели Иеговы признаны экстремистскими и запрещены на территории Российской Федерации.

Вы сможете оставить сообщение, если авторизуетесь.

Материалы партнеров

Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100 Яндекс цитирования

Copyright ©1996-2018 Институт стран СНГ.