Материк

Информационно-аналитический портал постсоветского пространства

Поиск
Авторизация
  • Логин
  • Пароль
Календарь
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031
Улучшим закон о гражданстве!

Улучшим закон о гражданстве!  далее »
18.08.2017
15:59:21
Сопредседатели минской группы ОБСЕ готовят встречу глав Азербайджана и Армении далее »
15:53:58
Назарбаев: переход казахского языка на латиницу не означает отказ от русского языка далее »
15:51:28
Шойгу рассказал об укреплении военных позиций России в Центральной Азии далее »
15:27:43
Прокуратура Грузии направила в Киев запрос об экстрадиции Саакашвили далее »
14:32:53
В Крыму прокомментировали назначение постпреда Украины в регионе далее »
17.08.2017
13:38:09
Таджикистан намерен договориться с РФ о пенсиях для мигрантов к 2018 году далее »
13:04:43
Адвокат отказался представлять интересы Януковича в суде далее »
12:49:46
На Украине планируют открыть центр доктрин и тактики НАТО далее »
12:48:26
Грызлов: для реализации «Минска» Киев должен начать политическое урегулирование далее »
12:11:33
Румынский депутат: Подготовка к объединению Молдовы и Румынии должна завершится в 2018 году далее »

Кому выгоден конфликт Польши с Россией? далее »

Зачем Украине американские военные базы? далее »

Украина: курс на войну далее »

Северокорейский вопрос. далее »

60 минут. Польша возвращает себе Львов и Вильнюс. далее »

В России отменили правило 90/180 для жителей ДНР и ЛНР далее »

Наследники предателей далее »

Детали

Формирование новой украинской идентичности


10.07.2017 12:57:02

Проблематика идентичности получила импульс к развитию в последние полтора-два десятилетия в том числе в связи с распространением на Западе концепции конструктивизма[i]. Украинский пример заставляет нас поразмышлять о том, насколько адекватны конструктивистские рецепты, в том числе, по формированию новой идентичности или трансформации идентичности в уже сложившихся политических сообществах. И Украина в этом плане не только пример, но и предостережение. Предостережение относительно недооценки меняющей политической и исторический контекст (общественные представления о реальности) политики идентичности при активном использовании потенциала СМИ и поддержке части политической и интеллектуальной элиты страны, а также практического потенциала казалось бы довольно абстрактной концепции конструктивизма.

Конструирование новых идентичностей неоднократно имело место в истории. Быстрое формирование новых политических сообществ оказалось возможным только при активном влиянии электронных СМИ, а затем и интернета к концу XX века. Достаточно вспомнить ситуацию в Югославии конца 1990-х с решающим, по оценкам экспертов, «эффектом CNN» при формировании новых политических наций – боснийцев, косоваров. Однако предполагалось, что подобные опыты конструирования реальности возможны только на достаточно мощном историческом и культурном фундаменте. Считалось, что в условиях отсутствия таких предпосылок, как конфессиональные различия, языковые и культурные барьеры, при наличии длительного опыта совместного существования (ощущение общей исторической судьбы) возможности конструирования будут существенно ограничены. Пример Украины демонстрирует, что подобные выводы были не вполне корректны.

Конструктивизм стал одним из популярных направлений теоретизирования в США и Западной Европе только в самом конце XX века (в 1990-е гг.). Конструктивисты (в отличие от реалистов, акцентирующих силовые взаимодействия государств в «гоббсианской», анархичной международной среде) рассматривают систему МО как совокупность взаимодействий социально-конструируемых общностей. Тем самым подчеркивается значимость в современной мировой политике ценностей, идей и их социальных и политических проекций. Система международных отношений не только является пространством экономических, военных, дипломатических отношений, но и инкубатором идентичностей, средой социализации и ресоциализации политических сообществ, трансформаций (в т.ч. направленных) их собственных представлений о национальных интересах и способах их достижения. Идентичность выступает одним из центральных понятий конструктивизма («теории среднего уровня», как определил бы ее Р.Мертон). Она формируется в ходе взаимодействия с иными политическими и культурными сообществами. Некоторые нации или культуры становятся наиболее значимыми, постепенно чуть ли не обретая статус, известный в психологии под названием значимого Другого. Это может быть объект притяжения, образец, авторитет, признания которого добивается данное сообщество. Или наоборот, объект отталкивания, на котором фокусируются негативные аспекты собственного исторического опыта. В любом случае, в рамках взаимодействия с другим, возникает образ себя, своего политического сообщества. Идентичность – это комплекс идейно-политических ориентаций и предпочтений, предполагающий отождествление носителя идентичности с тем или иным политическим сообществом. Политическая идентичность формируется во взаимодействии с другими политическими субъектами – носителями иной идентичности – на основе размежевания с ними[ii]. В этом контексте категория идентичности, вопросы формирования, интериоризации, возрождения той или иной национальной, этнической, конфессиональной и т.д. идентичности, а также проблемы разработки и имплементации соответствующей «политики идентичности» играют в современной политике и международных отношениях отнюдь не последнюю роль.

Политические элиты постсоветских стран, для которых государство остается ключевым управленческим ресурсом и источником властных полномочий, заняты поиском новых возможностей консолидации политической нации на путях конструирования новых идентификационных ориентиров. В этой связи ими ведется активный поиск дополнительных средств собственной легитимации, предоставляющих новые возможности в конкурентной борьбе за лояльность граждан и влияние в новых политических пространствах современности. Идеологизированные проекты формирования национальной идентичности играют в ходе этих поисков немаловажную роль.

Формирование политической идентичности на Украине проходило после распада СССР в условиях перманентного противостояния российской государственности – ее истории, политическому наследию. Оно и понятно, ведь в условиях близости языка (при практически повсеместном распространении русского языка в городах страны), культуры, традиций создателям новой политической нации приходилось максимально дистанцироваться от России. Благо для этого были созданы предпосылки еще в советские времена. Суть этой политики дистанцирования афористично выразил в названии своей книги «Украина – не Россия» второй президент страны Л.Д.Кучма. И это при том, что в современной украинской политической мысли довольно широко распространилось мнение о том, что первые президенты Л.Кравчук и Л.Кучма – это не совсем украинские президенты, а представители партхозноменклатуры. Настоящая украинизация началась со времен президентства В.Ющенко и продолжается по сегодняшний день. На этом пути украинская идентичность постепенно уходит от «советской» модели Украины как «не России» к новой – Украины как «анти-России», что, безусловно, для России является болезненным процессом.

В России очень долго не придавалось серьёзного значения всем этим трендам нациестроительства в соседней стране, поскольку считалось, что глубокая и направленная трансформация политической и национальной идентичности достаточно затруднительна. А деловые интересы украинских элит слишком тесно переплетаются с интересами элит российских. И потому геополитическое «похищение Украины» странами Запада невозможно, а экономическим связям украинской экономики со странами постсоветского пространства (прежде всего, разумеется, РФ) нет разумной альтернативы. Вообще нарочитая «прагматизация» внешней политики и неспособность Москвы предложить внятного политического проекта и ясного ценностного выбора до последнего времени является серьезной проблемой российской внешней политики. Все слабости экономоцентричного прагматичного подхода к выстраиванию отношений с соседней страной прекрасно проявились на примере Украины. Огромные дотации украинской экономики со стороны России (по официальным данным, неоднократно озвученным Д.А.Медведевым, до 150 млрд. долл. за период с 1991 г.), возникшие за счет льготных цен на энергоносители, поддержали на плаву украинскую экономику, но не оказали никакого влияния на «умы и сердца» представителей украинской элиты, в большинстве своем поддерживающих выбор западного вектора политики страны.

Проблемы дефицита «мягкой силы» России – это тема отдельного большого выступления, поэтому отметим здесь лишь, что на украинском направлении он проявился наиболее очевидно. В близкой культурной и исторической и почти идентичной языковой среде Россия ничего не смогла противопоставить «мягкой силе» стран Запада, вкладывавшихся прежде всего в работу с «новыми» элитами страны, со СМИ, лидерами общественных движений и политических партий. В проведении политики идентичности украинское государство при поддержке западных партнеров активно использует символическую политику (праздники, школьные учебники, создающие образы национальных героев и ключевых исторических вех развития государства и т.д.) и на их основе пытается создать общее историческое сознание политической нации. Трансформации, которые были активно стимулированы в 2004 г. – изменение учебных программ, ревизия истории и тому подобные вещи привели к тому, что на Украине сформировалась устойчивая тенденция к восприятию идей и ценностей, которые ещё несколько лет назад казались совершенно немыслимыми. Например, спокойное отношение населения к утверждению новой исторической мифологии (перманентное угнетение неньки Российской империей, колоссальные жертвы советского периода, граничащие в интерпретации украинских авторов с геноцидом (апофеоз – т.н. «голодомор») и т.д.), к героизации и к созданию общенационального культа таких исторических персонажей, как гетман Мазепа, и совсем уже одиозных личностей, вроде С.Бандеры. Или, например, в целом равнодушное отношения населения к переименованиям столичных улиц. В условиях антироссийской истерии в целом понятно, почему понадобилось переименование Московского проспекта. Но не в проспект же Бандеры, как это произошло (или Ватутина – в Шухевича). Это не западная Украина, не Тернополь и Львов, а Киев спокойно принял подобного рода знаковые решения. Проходящие ныне на Украине процессы «десоветизации» (а по факту и дерусифиации) стали результатом довольно долгосрочных процессов, со всей силой проявивших себя уже после евромайдана 2013-14 гг. Многие западные аналитики отмечали, что Украине для полного отделения от России не хватает «учредительной» или «освободительной» войны. То, что украинское руководство с ловкостью обратило свои собственные просчеты и развязанную гражданскую войну в «противостояние гибридной агрессии» России восполнило этот пробел.

Соглашение об ассоциации Украины с ЕС или либерализация визового режима у нас в последнее время подаются достаточно однобоко. В том самом «прагматичном» духе, который и определял до сих пор нашу провальную в общем политику на украинском направлении. В России акцент делается, прежде всего, на экономических компонентах. И на экономической бессмысленности того и другого. Сегодня много говорится о бесполезности либерализации визового режима, поскольку это ничего людям не дает. Действительно, в экономическом смысле соглашение ничего особенного не даёт. Оно не дает права на работу на территории ЕС. То же самое с ассоциацией с ЕС. Квоты либо исчерпываются за пару месяцев, либо не используются вовсе. Из чего делается вывод о полной бессмысленности и даже вредности (с учетом разрыва глубоких и всесторонних связей с Россией) евроассоциации для экономики страны.

Трудно спорить с тем, что то, что получено – это совсем не то, чего требовали на Майдане. Не вхождение в Европу и даже не пресловутый «безвиз», а либерализация визового режима для туристических поездок, не дающая права на трудоустройство на территории ЕС. При этом соглашение об ассоциации и либерализация визового режима не дают никаких перспектив полноценного членства в ЕС и присоединения к Шенгенским соглашениям. Внимание на подобных деталях не акцентируется. Скорее всего избиратели поймут, что двигаться дальше некуда уже после парламентских, а возможно и президентских выборов, на успех в которых с учетом административного ресурса и отлаженной информационной машины вполне может рассчитывать П.Порошенко.

Но на ситуацию можно посмотреть и с другой стороны. На противопоставлении «имперской» России и СССР в современной Украине строится вся официальная идеология государственности и практически вся история страны. Позитивной составляющей здесь выступает «возвращение» к «европейским истокам». Проблема в том, что оба этих документа, так или иначе дают дополнительный импульс к идентичностным сдвигам, которые разворачиваются на наших глазах в последние десятилетия и, кроме того, позволяют властям подчеркнуть правильность европейского выбора, отметить действенность европейского вектора для Украины. Введение в силу ассоциации и либерализации визового режима позволяет властям в какой то степени объяснить, что даже если Украину не берут в ЕС и, наверное, в обозримой перспективе не возьмут, но, во-первых, есть ассоциация с ЕС, которая решает часть вопросов и, во-вторых, есть «либерализация визового режима» – которая является проявлением европейского выбора (на личностном уровне – если уж как страну Украину в ЕС не пускают). То есть в пропагандистском плане, в плане информационного обеспечения это довольно серьезные документы и вовремя подоспевшие, позволяющие представителям сегодняшних властей и дальше эффективно манипулировать общественным сознанием, усугубляя последствия «революции гидности», повышая «болевой порог» общества к новым социально небезопасным реформам и укрепляя тенденцию формирования новой «анти-российской» в своей основе украинской национальной идентичности.

Поворот на Запад в интерпретации современной украинской элиты – это и осознание того, что без полного ментального разрыва с историческим советско-российским наследием процесс формирования новой идентичности остается незавершенным, нация расколотой (оговорки про «циничных бандер» свойственны даже президенту П.Порошенко). Отсюда и борьба с советскими праздниками, имеющими в т.ч. символическое значение (например переакцентировка властями общественного внимания с празднования 9 мая как Дня Победы – на день окончания войны 8 мая). Отсюда последовательно расширяющаяся декоммунизация, постепенно превращающаяся в дерусификацию. Эта политика проводится системно. Главную роль играет в последнее время не только государство, а т.н. «гражданское общество» – в т.ч. разнообразные «активисты», НКО, получатели западных грантов и т.д. (многие из которых, правда, за последние годы заняли посты в системе власти). Продолжением этой линии стал наметившийся в мае церковный кризис в стране. В мае в Раду были внесены 2 законопроекта, один из которых предполагал наделение особым статусом в Украине тех Церквей, «руководящие центры которых находятся в государстве, признанном Верховной радой государством-агрессором» (речь естественно о УПЦ МП), а второй касался проблемы подчинения церковных приходов. Понятно, что эти законопроекты могли спровоцировать еще и волну религиозной конфронтации в стране. И потому их обсуждение было пока свернуто. Но актуализация этих проектов возможна в любой момент.

Процессы трансформации идентичности активно продолжаются, затрагивая новые сферы. Долго опасались трогать язык. Поскольку даже киевские (не говоря о восточно-украинских) сторонники «украинства» зачастую не владеют «мовой»в нужной степени. Но сейчас в Раде обсуждается закон «Об обеспечении функционирования украинского языка, как государственного». Законодательно предполагается утвердить тайминг на радио и телевидении на применение государственного украинского языка. В прошлом году было больше скепсиса по отношению к таким решениям. Существовали опасения относительно того, что введение квот на украинский язык на радио всколыхнёт русскоязычную общественность, усилит оппозиционные настроения в обществе. Но никаких сколь-нибудь заметных оппозиционных этому начинанию коллективных действий отмечено не было. Оппозиционные политические партии (кроме олигархического и не слишком популярного Оппозиционного блока) задавлены, общественность не структурирована и не способна организованно противостоять принимаемым решениям. И более того, как показывают социологические опросы, основных украинских социологических служб – языковой вопрос вообще волнует всего 1-2% населения современной Украины.

Здесь звучал вопрос о том, возможно ли повторение ситуации с возникновением в стране категории «неграждан», как это имело место в Прибалтике. При определенных условиях возможно – в случае «зачистки» украинскими военными и нацгвардейцами Донбасса, например. Но надо признать, что массовая индоктринация и пропаганда, давление «активистов», акцентирование «состояния гибридной войны» с Россией на Украине способствуют консолидации новой антироссийской в своей основе украинской политической нации более успешно, чем в Прибалтике. Как показывает существующие украинские социологические исследования, в результате событий последних трёх лет определенные трансформации происходят с региональными приверженностями, со сменой типа патриотизма. Если ранее патриотизм и идентичность были преимущественно региональными (Донбасскими, например), то теперь ситуация постепенно меняется. Если раньше на вопрос: «Кто вы?» человек, как правило отвечал по своему региону – скажем, житель Харькова, то сейчас 90% опрашиваемых считают и называют себя украинцами.

Трудно судить насколько это долговременные тенденции, так как это все итоги активной политической пропаганды или ресоциализации значительной части населения, возможно, вынужденной, в свете событий на Юго-Востоке. Но это наглядное свидетельство того, что хорошая теоретическая проработка вопросов и удачно выбранная политическая информационная стратегия, даёт определённые результаты. И, к сожалению, совсем не те, на которые мы могли бы рассчитывать. Пока складывающиеся тенденции ведут к долговременному закреплению в перспективе отношений государств и обществ России и Украины по модели Сербии и Хорватии (на Балканах там вообще один сербо-хорватский язык, но очень жесткое взаимное неприятие и политическое противостояние). И эту модель едва ли можно признать оптимальной.

Соловьев Эдуард Геннадьевич
Заведующий сектором теории политики ИМЭМО



* Фрагмент выступления на семинаре «Политические и социально-экономические последствия Соглашения об ассоциации Украины с Европейским Союзом» (Институт стран СНГ, г. Москва, 2017 г.)

[i] См. об этом классическую работу одного из основателей конструктивизма: Wendt A. Social Theory of International Politics. Cambridge, 1999.

[ii] Подробнее см. об этом: Политическая идентичность и политика идентичности. Под ред. И.С.Семененко и др. Т.1. М.: РОССПЭН, 2011. 

Обращаем ваше внимание на то, что организации: ИГИЛ (ИГ, ДАИШ), ОУН, УПА, УНА-УНСО, Правый сектор, Тризуб им. Степана Бандеры, Братство, Misanthropic Division (MD), Таблиги Джамаат, Меджлис крымскотатарского народа, Свидетели Иеговы признаны экстремистскими и запрещены на территории Российской Федерации.

Вы сможете оставить сообщение, если авторизуетесь.

Материалы партнеров

Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100 Яндекс цитирования

Copyright ©1996-2017 Институт стран СНГ.