Материк

Информационно-аналитический портал постсоветского пространства

Поиск
Авторизация
  • Логин
  • Пароль
Календарь
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031
Улучшим закон о гражданстве!

Улучшим закон о гражданстве!  далее »
18.08.2017
15:59:21
Сопредседатели минской группы ОБСЕ готовят встречу глав Азербайджана и Армении далее »
15:53:58
Назарбаев: переход казахского языка на латиницу не означает отказ от русского языка далее »
15:51:28
Шойгу рассказал об укреплении военных позиций России в Центральной Азии далее »
15:27:43
Прокуратура Грузии направила в Киев запрос об экстрадиции Саакашвили далее »
14:32:53
В Крыму прокомментировали назначение постпреда Украины в регионе далее »
17.08.2017
13:38:09
Таджикистан намерен договориться с РФ о пенсиях для мигрантов к 2018 году далее »
13:04:43
Адвокат отказался представлять интересы Януковича в суде далее »
12:49:46
На Украине планируют открыть центр доктрин и тактики НАТО далее »
12:48:26
Грызлов: для реализации «Минска» Киев должен начать политическое урегулирование далее »
12:11:33
Румынский депутат: Подготовка к объединению Молдовы и Румынии должна завершится в 2018 году далее »

Кому выгоден конфликт Польши с Россией? далее »

Зачем Украине американские военные базы? далее »

Украина: курс на войну далее »

Северокорейский вопрос. далее »

60 минут. Польша возвращает себе Львов и Вильнюс. далее »

В России отменили правило 90/180 для жителей ДНР и ЛНР далее »

Наследники предателей далее »

Детали

Патриарх Никон - апостол неовизантизма, русско-греческого единства!


04.04.2017 13:32:41

Кирилл Александрович Фролов

Глава отдела по связям с Русской Православной Церковью и православным сообществом за рубежом Института Стран СНГ, Глава Ассоциации православных экспертов и Корпорации православного действия.


перейти на страницу автора

31 марта 2017 года русско-греческая делегация Международного Византийского Клуба совершила паломничество по «византийским» святыням Москвы, пиком которого стало посещение основанного и построенного «пророком русско- греческого единства» Патриархом Никоном Ново-Иерусалимского монастыря. Собственно, сама Москва-памятник этому единству. В самом устье Красной площади, находится построенная Патриархом Никоном часовня Иверской иконы Божьей Матери. Никон особенно чтил этот образ и специально привез список в центр Москвы как символ связи Москвы с Афоном. Далее на Никольской улице у Кремля.

Заиконоспасский монастырь, который был первым центром русского богословского образования. Основанная там греками братьями Софронием и Иоанникием Лихудами школа переросла в Славяно-греко-латинскую академию, правопреемниками которой являются и Московская духовная академия, и МГУ. Никольский греческий монастырь был выдающимся центром связи русской и греческой половин православного мира" и должен стать таковым вновь. Затем, Андреевский монастырь. Патриарх Никон и «царский окольничий» боярин Федор Ртищев создают в московском Андреевском монастыре высшую «Ртищевскую школу» и приглашают туда киевских ученых монахов именно «эллино-словенского», а не «эллино-латинского» направления - Епифания Славинецкого, Арсения Сатаноского и Дамаскина Птицына. Когда Никон становится Патриархом, он отдает малороссам Чудов монастырь Кремля и поручает им осуществить новый русский перевод перевод Библии с греческого языка. Патриарх Никон ,проводя свои церковные преобразования, преследовал две задачи ,не противоречащие друг другу-русскую национальную и вселенскую-единство русской и греческой опор православного мира для строительства вселенских православных цивилизации и империи, лидирующую - Pax Ortodoxia должен занять в мире лидирующие позиции, а не быть периферийным,провинциальным явлением. Что касается обвинений и клеветы в адрес Патриарха Никона в расколе Русской Церкви, то нужно отметить следующее. Картина "грубого насилия" Патриарха Никона над "старой русской традицией",изложенная А.Солженицыным,не соответствует действительности. А что соответствует?

1."Старый обряд",двуперстное крестосложение, не был старым. Не факт,что преподный Сергий Радонежский крестился двоеперстием. В Московской Руси был в то время богослужебный хаос. Патриарх

Никон продолжил дело великого Московского Патриарха Филарета (Романова),преподобного.Динисия Радонежского по "книжной справе", то есть исправления русских богослужебных книг по образцу святой горы Афон.Вообще,Патриарх Никон в исправлении книг и обрядовой реформе руковолствовался нормами святой горы Афон,откуда он привез в Москву список Иверской иконы Божьей Матери,именно Собор афонских монахов указал на то,налагать на себя Крестное знамение именно двумя перстами.

Москва стала отставать в деле богословского образования и миссии и дело нужно было исправлять. Нужно было воссоединять Россию и Русскую Церковь, а Малороссия и Белоруссия крестились троеперстно, а это –половина и древнейшая часть русских земель,Патриарх Никон становится идеологом воссоединения Великороссии,Малороссии и Белоруссии 1654 года. «Мотором» воссоединения была Москва,но крупнейшей проблемой Московской Руси, после получения ей от Софии Палеолог византийского государственного преемства и его атрибутов и от Константинопольского Патриарха Иеремии Второго статуса «Третьего Рима», стало неполучение ей в результате занятости войнами за национальную независимость (Россия действительно была в кольце врагов с Запада –в первую очередь) византийской богословской и научной школы. Отсутствие в Москве византийского богословско-научного преемства и школы стало угрозой дляРоссии как преемника Византии и как центра православной цивилизации-в единственном независимом православном государстве мира не было высшей богословской школы,достойной статуса преемника Византии. Дошло до того,что первое после падения Византии упоминание об основе византийского богословия и аскетики-учения о Нетварных Божественных Энергиях и практики «умной молитвы»-исихазма, появляется только у митрополита Киевского и Малой России св.Петра Могилы около середины 17 го века! Понимая катастрофичность подобной ситуации,Патриарх Никон и делает свой решительный афонский, византийский и византистский поворот, говоря,что «по крови я русский,по вере-грек». Это поворот был безальтернативен и для русского дела-либо византинтский и строительство «Православной империи «Третьего Рима», либо оккупационный – «латино-польский», Русь без опоры на византизм просто не смогла бы выжить в истории и воссоединиться- в Юго-Западной Руси,Малороссии и Белоруссии в противовес католической угрозе уже действовали «эллино-словенские православные братские школы». Проект «маленькой старообрядной самодостачной «полРуси» 9без Малороссии и Белоруссии) был нежизнеспособен. За политику воссоединения Руси Патриарх Никон и был оклеветан и низложен ватиканской и польской агентурой во главе с Паисием Лигаридом. Митр.Макарий (Булгаков)в "истории Русской Церкви"констатировал,что если бы Патриарх Никон не был быоклеветан и низложен,раскола Русской Церкви бы не произошло.Было бы "двухобрядие" в рамках единой Русской Церкви.

Опровержением клеветы на Патриарха Никона является основанный и построенный им Новоиерусалимский монастырь – не только копия Палестины,созданная Патриархом Никоном на Руси в паломнических целях, чтобы каждый русский мог побывать на Святой Земле,не выезжая за пределы России,но и центр Вселенского Православия,где имеется 5 патриарших престолов для одноименного сослужения 4 восточных греческих и одного русского Патриархов,где собирались группы монахов из разных наций для миссии и возглавления новых Церквей, долженствующих возникнуть в результате глобального православного свидетельства. Замысел патр.Никона о «Новом Иерусалиме» красиво описал современный русский писатель Александр Проханов, создавший из Ново_Иерусалимского монастыря образ «цивилизационного космодрома» наступающей и наступательной православной цивилизации. Ее стратегии и обсудили в Новом Иерусалиме члены Международного Византийского Клуба.

Вспомнили и опыт православного сопротивления в казалось бы, безвыходных ситуациях. Например,опыт греческих коливадов- национального и вселенского миссионерско-патриотического движения. Такие люди,как св.Косьма Этолийский ,митр.Макарий Коринфский,св.Никодим Святогорец обошли всю оккупированную и духовно парализованную Грецию и пробуждали ее народ к духовному возрождению,частому Причастию святых Христовых Тайн и национальному возрождению.Святой Косьма Этолийский обошел 10 тысяч греческих деревень и основал там столько же православных школ.Православная Греция была разбужена «коливадами» и восстала против окупантов и, при помощи Православной Российской Империи,Катехона,обрела независимость. А Афон подарил духовно парализованной после отмены Патриаршества России «новую волну» исихастского возрождения- старчества.Малороссийский монах Паисий Величковский вновь понес с Афона в Молдавию и всю Россию афонскую молитвенную школу.Афон пробудил в Русской Церкви,вслед за оптинскими старцами, «русско-греческую партию» в церковной иерархии во главе с митрополитом Антонием (Храповицким),боровшуюся за «освободительную войну в русском богословии против западного плена»,за канонизацию Патриарха Никона, за возрождение Московского и всея Руси Патриаршества,. «Патриархисты» во главе с митрополитом Антонием (Храповицким) пытались остановить безбожную революцию 1917го года,ставшую следствием секуляризации и «западного плена». Февральский переворот 1917 го года и элитный заговор стали возможны из-за отсутствия крепкой православной антирусской элиты.Элита антирусская сделала все,чтобы не допустить возрождения сильного Патриаршества и избрания Патриархом идеолога возрождения русского Патриаршества митрополита Антония (Храповицкого), которого тогдашняя элита не допустила до управления Санкт- Петербургской или Московской кафедрами, и Петербург пошел на уступки Австро-Венгрии,требовавшей убрать митр.Антония с Волынской кафедры,откуда он поднял мощнейшее движение за возвращение карпатороссов в Православие и русский мир,а на Волыни полностью нейтрализовал революцию,"ересь украинства" и антисемитизм. После "февраля" Временное правительство арестовало митрополита Антония, боявшись восстановления Патриаршества,как огня. Митрополит Антоний еще тогда опроверг нынешних клеветников Церкви,обвиняющих ее в предательстве Царя, констатировав,что "если бы не отречение,Синод бы никогда не признал Временное правительство".

Между тем, митрополит Антоний создал "действенную контреволюцию" ,которая,будучи реализована в общероссийском масштабе,остановила бы и "февраль",и "Октябрь" 1917го года:"ская православная Волынь расцвела в начале двадцатого века, во время митрополита Антония (Храповицого), насаждавшего там ученое, миссионерское монашество. Прибыв на Волынь, архиепископ изменил ситуацию в Житомире, бывшем до него центром католицизма , и ставшим благодаря вл. Антонию центром православной миссии. В Почаевской Лавре тогда еще архиепископ Антоний создает Миссионерское Типографское братство (на современном языке- это Миссионерское медиа, интернет братство), возглавляемое архимандритом Виталием (Максименко). Занимаются не "малым группами", но возделывают все миссионерское поле, охватывают весь народ! Братчики издают огромными тиражами "Почаевские листки", и обходят с миссией каждый населенный пункт Волыни. При этом братчики не скрывают своей гражданской позиции и Волынь становится оплотом православных политических сил, выступающих за общерусское единство, категорически против "самостийнической" идеи. Количество членов общерусских общественно- политических сил на Волыни в период правления вл. Антония (Храповицкого) достигло двух миллионов человек. Благочестивые православные миряне, вместо того, чтобы бегать от "греховных" политики и экономики, создают Крестьянский банк, помогающий волынским крестьянам избавиться от экономической зависимости от богатых иноверных общин. Так что владыка Антоний доказал, что если есть воля, то массовая миссия выполнима и кадры найдутся.

(Подробнее: http://antifashist.com/item/volyn-vsegda-byla-russkoj-istoricheskie-svidetelstva.html#ixzz4bUUukNRn)

Учениками митрополита Антония (Храповицкого были Патриарх Московский и всея Руси Сергий (Страгородский), глава русского Экзархата Константинопольского Патриархата митрополит Евлогий (Георгиевский),Сербский Патриарх Варнава,великий святой двадцатого века архиепископ Шанхайский и Сан-Францискский Иоанн (Максимович), великие святые русский и сербский богословы- «полководцы освободительной войны русского богословия от латино –немецкого плена» архиепископ Иларион (Троицкий) и архимандрит Иустин (Попович). Таким образом, русско-греческая «партия Патриархистов», партия православного миссионерского цивилизационного контрнаступления являлась и является передовым фронтом Церкви против старого и нового безбожия,партия православного будущего,партией правослпавной победы.У стен Ново-Иерусалимского монастыря, этого «православного миммионерского0-цивилизационного космодрома», из которого семена Истины Православия будут доставляться через «парсеки»,невзирая на расстояния , препятствия и обстоятельства, это особенно ясно.

И долг каждого цивилизационного,византийски и византистски,русски и гречески мыслящего православного- ознакомиться с программными трудами великого русско-греческого неовизантиста-Патриархиста и ревнителя памяти и прославления Патриарха Никона митрополита Антония (Храповицкого), который,чтобы добиться принятия решения о восстановлении Московского,Третьего Рима,Великой,Малой и Белой России и всех Северных земель Патриаршества, привез в «Новый Иерусалим» делегацию Московского Поместного Собора, которой братия монастыря рассказала о сотнях случаев чудотворений у останков Патриарха Никона,почитающегося в монастыре местночтимым святым. Тем более,что Патриарха Никона уже почтили Президент России Владимир Путин и Патриарх Московский и всея Руси Кирилл,освятивший год назад восстановленный «Новый Иерусалим». Владимир Путин вернул России великого Патриарха Никона

Это абсолютно закономерно, ибо фигура Никона символизирует проект модернизации России на основе православной традиции и собственный геополитический проект лидерства Москвы в Восточнохристианской цивилизации.

Владимир Путин уже вошел в историю как выдающийся церковный и государственный деятель, содействовавший великому и святому дела восстановления единства Московского Патриархата и Русской Зарубежной Церкви.

На Рождество 2007 года Владимир Путин сделал другое великое дело- посетив Новоиерусалимский монастырь, великую, но заброшенную святыню вселенского и русского Православия -Новоиерусалимский монастырь, созданный великим, но оклеветанным Патриархом Московским , Великия, Малыя и Белыя России Никоном как икону Первого Иерусалима и как центр подготовки кадров для мирового Православия, "экспорта Православия", который является фундаментальным ресурсом России.

Обращение Владимира Путина к фигуре Патриарха Никона неслучайно. ибо фигура Никона символизирует проект модернизации России на основе православной традиции и собственный геополитический проект лидерства Москвы в Восточнохристианской цивилизации.

При Никоне Россия стояла перед лицом ложных альтернатив - западнической модернизации, которая означала бы растворение в глобалистических проектах, и национальной изоляции, превращении русских в "индейцев", гордящихся своей самостью, но проигрывающих технологическую гонку. В этой ситуации Россия неизбежно пала бы под натиском развивающихся технологически и политически конкурентов, а Русская Церковь проиграла в миссионерском соревновании с инославными христианами. Аналогии с современностью очевидны. Россия вновь у такой же развязки.

Патриарх Никон продолжает оставаться одной из самых нераскрытых фигур русской церковной истории. До сих пор часто встречается мнение, что Никон, якобы, был главным виновником трагического церковного раскола в Русской Церкви. Но это, на самом деле, еще не самое главное обвинение. А главное в том, что Никон, якобы пытался восхитить государственную власть и установить теократию. Из этого делается вывод, что "Церковь в России всегда управлялась князьями", а идея сильной Церкви, Церкви как субъекта истории и политики, является, якобы, католической. Церковь на Руси не управлялась князьями. Россия была ближе к идеалу Симфонии, чем Византия. Московские митрополиты и Патриархи мирили князей, заставляли их строить единое Русское государство. Попытка нарушить Симфонию со стороны Дмитрий Донского, пытавшегося поставить на московский престол "карманного" владыку "Митяя" провалилась, Дмитрий проиграл Церкви и стал святым. Иван Грозный, пока был в симфонии со св. Макарием, был Победоносцем, потом его "зашатало". Святители Филипп и Ермоген - символы сопротивления беззаконию во власти. Патриарх Филарет (Романов) был блестящим соправителем страны. Пока Алексей Михайлович был с Никоном, Россия побеждала. Пока "Тишайший" был в освободительных походах, Никон, если бы поставил такую цель, захватил бы власть. Но такой цели у него не было, ее наличие - навет, клевета. Поэтому, сильная Церковь, подлинная Симфония - как раз в русской традиции. И третье обвинение еще более абсурдно, это постановка Никона и Петра в один ряд, Никон- идеолог Московского Патриаршества, Петр - его враг. Другое дело, что если бы рядом с Петром во главе Церкви стояла бы такая фигура, как Никон, необходимая для государства модернизация происходила бы на основе традиции. Никон, в действительности, был носителем именно третьего пути-модернизации на основе традиции. Первый путь- традиции без модернизации, грозил и грозит превращением России в самобытную резервацию, которая легко будет сметена геополитическими конкурентами. Модернизация без традиции - это растворение в глобалистском проекте, десакрализация и десуверенизация. Великий русский церковный историк митрополит Макарий (Булгаков) писал, что если бы Патриарх Никон не был бы низложен, церковного раскола бы не произошло. Великий русский отец Церкви Митрополит Антоний (Храповицкий) утверждал, что Никон был первый единоверец, предлагавший Неронову примирение, в том числе и обрядовое. Сам митрополит Антоний-идеолог восстановления Московского Патриаршества, считавшей это делом своей жизни, почитатель Никона как святого, являлся главным инициатором и идеологом единоверия (создания старообрядческого крыла в рамках Русской Православной Церкви), рукоположивший единоверческих епископов, утвердивший единоверие в Уфимском крае, вернувший из раскола тысячи самых упертых староверов. Антоний прямо предлагал отдать единоверцам один из крупнейших, чуть ли не кремлевских, московских соборов, дать церковной старине зеленый свет как силе, которая изгонит петровско-секулярное наследие из Церкви. В 17 же веке провокатор раскола- польско-католическая дипломатия, испугавшаяся потери Малороссии (Никон был идеолог и инициатор воссоединения Великой и Малой Руси) и ее агент "митрополит" Паисий Лигарид использовал против Никона протестантскую цезаропапистскую идеологию. Читая его доносы и письма его единомышленника боярина Стрешнева царю Алексею Михайловичу о том, как опасна сильная Церковь, что Никон, якобы, "копает" по Царя, невольно проводишь аналогии с широко известными в узких кругах антицерковными порталами, авторы которых пишут такие же политические доносы о том, что "Социальная концепция РПЦ - это подкоп под государство", "Московская Патриархия и митрополит Кирилл готовят теократический переворот" и в противовес "слишком сильной" Церкви надо "создать и поддержать внутрицерковную оппозицию" и "альтернативное Православие". Точно также тогда враги Церкви и России, агенты Речи Посполитой нашли и создали оппозицию Никону и поддержали "альтернативное православие", создав трагическую проблему, которая не решена до сих пор. Символично, что печальный Собор низложил и Никона и, старообрядцев. Поэтому те, кто пропагандирует вмешательство светской власти в церковные дела, пишет политические доносы о мнимой опасности сильной Церкви, играет в "альтернативное Православие", действует против России, может нанести такие рваные раны, которые еще 300 лет не излечатся. Неубедительны и попытки лишить Церковь статуса субъекта истории и общественного действия под благовидным обоснованием того, что ее дело только спасать людей. Как раз для того, чтобы спасать людей, необходимо давать ясные объяснения, ясные цели, ясные перспективы, быть в авангарде, формировать общественное мнение, а не в арьергарде, вечно опаздывающими и догоняющими. Если Церковь не будет самостоятельным субъектом, и эта субъектность признанной (на юридическом языке это называется корпорацией публичного права), то она будет на обочине жизни народа, ее спасительная миссия будет ограничена узким кругом людей. Реальность такова, в нашем обществе Благая Весть может быть донесена только с использованием современных информационных технологий, церковное воспитание, образования, миссия, апологетика, это не только духовная жизнь и порыв, это и система, имеющая свою материальную, организационную и информационную составляющую. Церковь должна быть самостоятельной в своей внутренней жизни потому что сама она решит проблемы эффективнее. Ведь неосторожное обращение со святыней может породить очень серьезные последствия. Например, в правой прессе в массовом порядке идут публикации о том, что "единоверия", даже единоверческого епископата недостаточно, что всю Русскую Церковь надо перевести на дониконовский обряд. Появление такой позиции закономерно, под ней подразумевается православная контрреформация как альтернатива обновленчеству, эта мера рассматривается как триумф и реванш русской традиции, утверждение лидерства России в православном мире. Однако, западнорусская традиция, которую Никон пытался склеить с великорусской (и это было необходимо для соединения Западнорусской Киевской Церкви с Московским

Патриархатом и воссоединения Великой, Малой и Белой России) - это такая же русская традиция. Кроме того, это может породить теперь уже "новоообрядческий раскол". А ведь 300 лет церковной жизни, даже нелюбимое мной партесное пение - тоже часть церковного предания, в эти века в Церкви просияли великие подвижники -преп. Серафим Саровский, Иоанн Кронштадский, Феофан Затворник и многие, многие другие. Впрочем, партес и тому подобное не имеют к Никону никакого отношения - это уже послепетровская история. Православная контрреформация - это вовсе не старообрядческая реставрация, это чаемый великими русскими богословами "неокаппадокийский синтез"- воцерковление и постановка на службу Церкви и ее миссии достижений человеческой мысли, культуры. Конечно, субкультура староверов должна найти свое достойное место в Московском Патриархате.

При Петре и после Петра имя Никона было запрещено. Сам дух, идея Патриаршества Русской Церкви должны были быть забыты. И если бы не труды "никонинанина" и, одновременно, "единовера" Антнония (Храповицкого), так могло и произойти. И надо быть неблагодарными потомками, чтобы об этом не задуматься. История с обрядовой реформой 17 века должна быть избавлена от недобросовестных интерпретаций. Никон стоял перед проблемой интеграции западной половины Руси в общерусскую церковную жизнь. В Малороссии и Белоруссии никогда не служили так, как считают идеалом старообрядцы. Но самоубийственно думать о том, что Западную Русь с первой русской столицей-Киевом из-за это не надо было воссоединять. Также самоубийственно было откладывать воссоединение из-за обрядовых разногласий. Только в Западной Руси были православные богословские школы, и образованные кадры духовенства, без которого реализация никакой исторической миссии невозможна, были только там. Это московские князья 15 века виноваты в том, что не перекупили, не выкрали , не заманили в Россию интеллектуалов погибающей Византии, не создали вовремя свои богословские школы.

Обрядовые в вопросы в нападках на Патриарха Никона являются не более чем поводом для развенчания идеи сильной Церкви.

В мае 2005 года исполнилось 400 лет со дня рождения Патриарха Великия, Малыя и Белыя России Никона. Этот юбилей не был отмечен должным образом, что по-меньшей мере несправедливо. Выдающийся русский богослов митрополит Антоний Храповицкий считал Патриарха Никона самым выдающимся человеком в русской истории. Действительно, Никон является идеологом воссоздания православной цивилизации, как субъекта мировой истории и политики, лидером которой является Россия. Эта идея встретила сопротивление как западников, так и сторонников провинциальной версии русского национализма, а значит пропагандирующих отказ от имперской миссии России и обрекающих ее на роль этнографической резервации, а резервации, как известно, проигрывают культурное и технологическое соперничества и оказываются, в конечном итоге, оккупированными.

Все проекты патриарха Никона поражают своей гениальностью и масштабом. Это и создание подмосковной Палестины- комплекс Новоиерусалимского монастыря. Никон понимал, что не каждый русский человек сможет попасть на места искупительных страданий и воскресения Спасителя и, поэтому, создал Новоиерусалимский монастырь, как место, где бы русский человек мог увидеть, как происходили Евангельские события. Но Никон задумал для Новоиерусалимского монастыря еще одну важнейшую роль. В Воскресенском Соборе до сих пор сохранились Престолы для всех глав Поместных Православных Церквей, чтобы они могли сослужить одновременно. Таким образом, Никон, создавал в Москве Центр мирового Православия. В братию Новоиерусалимского монастыря брались представители всех православных наций - там готовились кадры для возглавления всех Поместных Церквей и миссионеры для непросвещенных народов. По замыслу Никона значение и влияние Нового Иерусалима было бы куда большим, чем Ватикана. И действовать было можно только так. При всем героизме защитников Православия в Западной Руси полонизация и окатоличивание делали свое дело. Незадолго до воссоединения с Россией в унию перешли крупнейшие православные апологеты-архиепископ Мелетий (Смотрицкий), автор знаменитого "Фриноса, плача Восточной Церкви", епископ Кирилл Транквиллон - Ставровецкий и наместник Киево-Печерской Лавры Кассиан Сакович. Даже православные апологеты во главе с митр. Петом Могилой перешли на латынь и польский. Только решительное православное контранступление могло спасти ситуацию.

И сейчас, Новоиерусалимский монастырь сохранился и может выполнять возложенную на него миссию. То, что этот великий центр русского и вселенского Православия является ныне провинциальным монастырем, неправильно и недостойно.

Никон создал еще несколько великих монашеских центров - Иверский Валдайский монастырь и Крестный монастырь на Кий - острове. Монашеское вдохновение он видел в Афоне и как символ связи России с монашеским государством он распространил на Руси почитание великой афонской святыни - Иверской Божией Матери ( знаменитая Иверская часовня на Красной площади-детище Никона). И эта традиция стала родной в России. Помимо гигантского монастырского строительства, Никон строит Патриаршие Палаты в Кремле- символ Симфонии, демонстрации идеи Москвы- Третьего Рима именно как православной, канонической по сути. Поэтому неправы те, кто обвиняет Никона в противопоставлении идей России как Третьего Рима и Нового Иерусалима. Одно из другого вытекает и сочетается в православном русском проекте. И сейчас, Патриаршие Палаты в Кремле, как и все храмы и Соборы Московского Кремля, несомненно должны быть возвращены Церкви. При этом главная резиденция Президента России также была, есть и будет в Кремле. Это важнейший смысловой шаг в возрождении Симфонии Церкви и Государства в России. Поэтому , как промедление с возвращением Церкви храмов Кремля, так и провокационные разговоры о переносе столицы из Москвы являются ударом по смыслу Российской государственности, суверенитета страны.

Другой важнейший проект патриарха Никона - воссоединение Малороссии и Белороссии с Россией. Это целиком его заслуга. Патриарх Никон, буквально, заставляет Московский Земский Собор 1653 года принять петицию Богдана Хмельницкого и начать войну с Польшей. Ведь тогда политическая ситуация в России во многом напоминала нынешнюю. Противники ее исторической миссии и имперского пути самых разных политических ориентаций тогда добились того, что Запорожские казаки десятилетиями просили принять их в Московское подданство, но получали отказ тех боярских кругов, которые считали воссоединение русских земель ненужным и обременительным. Именно эти круги заключили, фактически, альянс с польской католической дипломатией и добились дискредитации и низложения Патриарха Никона. Идеологами этого низложения были тайный католик Паисий Лигарид, который олицетворял волю польских кругов, боящихся ликвидации унии и потери Малороссии, и московский боярин Стрешнев, либерал и сторонник "государственного контроля над церковью". Именно такие люди, как Стрешнев, добивались создания "монастырского приказа", говоря современным языком "госоргана по делам религий". Именно они столкнули Патриарха с царем, убеждая последнего в том, что Никон, якобы, опасен для государства, что он стремиться установить "теократию" и тому подобную чушь, ибо если бы Никон хотел подмять государственную власть, то он бы это сделал, т.к. он фактически управлял Российским государством во время долгого отсутствия царя Алексея Михайловича, который возглавлял военные походы против Польши. Не собирался Никон захватывать государственную власть, а был он сторонником сильной Церкви, соработающей с государством в деле возрождения народа и внешней экспансии. Именно благодаря Никону в России появилось высшее образование, современная армия, сильная, в т.ч. церковная, экономика, расцвет культуры. Никон выписывает из Белоруссии лучших мастеров, благодаря которым появляется великолепное московское барокко и знаменитая московская школа изразцов. Из Малороссии Никон приглашает в Москву именно представителей "эллинословенской", а не "латино-польской" школы, во главе с иноком Епифанием Славинецким для создания "Русской Библии" на основе Септуагинты- греческого перевода ( знаменитая "Русская Библия св. Геннадия Новгородского переводилась с "Вульгаты" ). Почитание в России Иверской Иконы Божией Матери, восстановление связи с Афоном -также заслуга Никона.

Как известно, еще при царе Федоре Алексеевиче было восстановлено патриаршие достоинство Никона, а Поместный Собор 1917-18 г.г., восстановивший Московский Патриархат,, выехал всем составом в Новоиерусалимский монастырь, где у гробницы Патриарха Никона была отслужена панихида (на этой могиле, по свидетельству монахов Новоиерусалимского монастыря, происходят чудеса). Поэтому мы считаем необходимым в ближайшее время опубликовать великолепную статью митрополита Антония (Храповицкого) "Патриарх Никон России". Для "ищущих повода" специально поясню, что термин "реформатор" используется митрополитом Антонием совершенно не в "перестроечно-гайдаровском" контексте, который он не мог предугадать. Речь идет о восстановлении канонического строя управления Церкви.

Митрополит Антоний (Храповицкий)

Патриарх Никон и Россия

Эта статья была записана со слов владыки Антония в последний год его земной жизни к празднику Рождества Христова 1935/36 года.

Паче, блудницы, Блаже, беззаконновахом, слез тучи никакоже Тебе принесохом: но молчанием молящеся, припадаем Ти, любовию облобызающе пречистеи Твои нозе, яко да оставление нам, яко Владыка, подаси грехов, зовущим: Спасе, от скверных дел избави нас, смиренных рабов Твоих.

В дни Рождества Христова православные христиане, прославляя Виновника этого великого события, стараются доставлять друг другу духовные радости, напоминающие людям о Божественных благодеяниях, которые ниспосланы им из Вифлеемской пещеры. В этот день церковные пастыри не только совершали службы в храмах, но и с крестом в руках и со славословием Христу Спасителю на устах объезжали дома прихожан за несколько дней до праздника, заранее вводя всех в радость Рождества Христова.

Желал бы и я оторваться от своей убогой жизни и хотя бы мысленно посетить мою возлюбленную паству, моих многочисленных друзей и вместе с ними прославлять грядущего в мир Спасителя. Жаждет также мое сердце обнять наше священное Отечество вместе со всеми скорбно в нем страдающими моими дорогими соотечественниками и поклониться нашим великим, ныне поверженным святыням. Особенно рвется мое сердце к гениальным созданиям величайшего человека русской истории патриарха Никона -- Воскресенскому монастырю (Новому Иерусалиму), как бы сходящему с неба, Крестному монастырю на Белом море и валдайскому Иверскому монастырю в Новгородской губернии.

Иверский монастырь белеет среди озера с синими куполами и величественным иконостасом, который едва ли не превосходит все иконостасы на Руси.

Великолепная прозелень иконостасного тела и фонов придает особенную духовность многоярусному сочетанию священных изображений: не только сами святые кажутся поднимающимися к небу, но будто поднимают за собой и богомольца. В этом иконостасе замечателен образ Спасителя: лик его кроткий, благостный, выражающий чувства умиления и мягкости, которые так свойственны русской душе. К кроткому Спасителю припадают и лобызают Его пречистые ноги с одной стороны, справа, в сиянии, святитель Московский Филипп, а с другой стороны, слева, патриарх Никон, над головой которого написаны приведенные мною слова кондака Великой среды. По моему глубокому убеждению, этот вдохновенный образ следовало бы нам воспроизводить с некоторой переделкой -- в том смысле, что изображение патриарха Никона окружить таким же сиянием, каким окружен святитель Филипп, а надписанные им слова отнести ко всем нам -- сынам России, ибо в личностях святителя Филиппа и патриарха Никона и заключается разгадка всех постигших нас несчастий.

Великая культура, великая страна, которая споткнется в своем призвании, утратит в лице ее руководящих кругов ясное понимание своего назначения, должна потерпеть крушение.

Внутреннее содержание русской жизни было создано Киевскими, Московскими и всея Руси митрополитами, которые брали пример с великих греческих иерархов, были ревностнейшими пастырями, никогда не споря из-за первенства власти, но всегда проповедуя правду без страха. Последним и самым великим из этих богатырей духа и был патриарх Никон. После него у нас на столичных кафедрах бывали преимущественно иерархи-вельможи, искушенные в политике и тонкостях придворной жизни. Они должны были действовать больше хитростью, нежели правдой Божией, которая все больше и больше тускнела на русской земле, пока наконец вся не покрылась непроходимой тьмой.

По убеждению патриарха Никона, призвание России заключается в том, чтобы стать мировым центром христианской культуры, просвещения и высшего благочестия. Поэтому он поставил задачей своей жизни ослабление русского церковного провинциализма. Это была светлая эпоха русской истории. В Москве существовал замечательный кружок пламеневших высокими идеями реформаторов. В умах этих людей зрели самые широкие планы церковных и общественных, даже можно сказать, мировых перестроек и преобразований. Это были самые светлые мечтатели, думавшие сделать всех инородцев в России христианами, освободить греков и славян от турок, устроить Церковь на строго канонических началах. На почве таких идеальных предприятий разгорелась в высокий пламень дружба двух девственных по чистоте душ -- царя Алексея Михайловича и патриарха Никона. Царь и патриарх были два глубоко и нежно любивших друг друга человека. Дружба царя и патриарха исправила священные книги, восстановила благообразие общественной молитвы, присоединила к России Малороссию, привлекла к нам восточных патриархов и восточных ученых, побеждала поляков и шведов. А если бы Никон оставался патриархом до конца своей жизни, то были бы снова возвращены под власть русских государей исконные русские области -- Северо-Западный и Юго-Западный край, славяне были бы освобождены много раньше, не было бы причин ни для последней войны, ни для крушения России, а вслед за сим сохранялось бы благоденствие и во всем мире, во главе которого стояла бы Россия.

Вообще Россия была бы действительно возведена на степень величия третьего Рима, и возрастание нашего Отечества, как в духовном, так и в политическом отношении было бы необозримо.

Однако до понимания таких великих отечественных задач не могли подняться современники, и всем этим светлым и прямо сказочным перспективам не суждено было сбыться.

Лживые и низкие бояре, которых постоянно смирял патриарх, придворная раболепная знать, люди дутые, своекорыстные и с холопской душой, успели оговорить патриарха, озлобить царя, их нежную дружбу превратить в многолетнюю ссору, сослать великого патриарха в ссылку "на вечное покаяние" в Ферапонтов Белозерский монастырь и затемнить истинное призвание России, которую с тех пор постигает одно несчастье за другим.

Царь Алексей Михайлович умирает, не достигнув пятидесяти лет, тревожась духом на смертном одре, что лишен благословения заточенного патриарха, раскаиваясь в его низвержении и испрашивая у него себе прощения.

Царь Петр вводит у нас чужебесие, на святительские престолы восходят характеры преимущественно эластичные, могущие ужиться при всякой власти и интригах, умеющие хитрить и лицемерить.

После Петра ряд наших царей проникается немецким духом. Император Павел I стремится сделаться народным царем, но падает жертвой предательства. Император Александр I попадает в тенета Священного Союза и хотя оставляет после себя красивое сказание о добровольно поднятом им подвиге, но не оставляет России того прямого пути, по которому ей надлежит идти. Император Александр II умирает от руки убийцы. Император Александр III загадочно умирает в полном расцвете своих сил. и наконец, благочестивейший государь Николай II принимает мученическую кончину со всем своим царским семейством от руки злодеев.

Думаю, что читатель не может заподозрить меня в недостатке преданности русским монархам. Я желал бы, чтобы власть благочестивых русских царей была превыше всех мирских властей на земле и чтобы благоденствие и слава их была беспредельной. Но, взирая на крестный путь, которым идет наше Отечество после патриарха Никона, невольно приходишь к убеждению, что России невозможно уклониться от пути, который ей предуказан великим Никоном -- патриархом, заточенным за слово Божие и за святую Церковь, а вернее -- самим промыслом Божиим.

Литература о патриархе Никоне у нас была довольно обширная. Мне не раз приходилось ссылаться на нее и указывать, что большая часть ее была недоброжелательна к великому Никону, но вот в самое последнее время появилось замечательное трехтомное исследование профессора М. В. Зызыкина "Патриарх Никон, его государственные и канонические идеи" (Варшава, 1935). По оригинальности, убедительности и свежести материалов это лучшее произведение о патриархе Никоне, после которого, надеюсь, уже никто не посмеет порицать патриарха Никона.

Гений этого великого человека заключался в том, что он глубоко проникал в народную душу, в сокровеннейшие ее тайники, он сливался с народом. Считая же главной задачей своей жизни ослабление русского церковного провинциализма, он тем самым сливался и со всем христианским миром.

Патриарх Никон был полный демократ, собственно говоря, простой русский мужик, обогатившийся богатыми дарами, -- он был аскет, народный вождь, правитель и отшельник, художник и хозяин, друг двора, патриот своего народа, вселенский святитель, поборник просвещения и строгий хранитель церковной дисциплины, нежная душа и грозный обличитель неправды.

Я убежден в том, что русская земля, давшая такого гения, имеет великое и светлое будущее. После всех пережитых испытаний она вернется к своему прямому призванию, которое будет стоять в центре церковной и политической жизни.

Задержкой к наступлению этого светлого времени является только наше нераскаяние, и мы должны с усердием припасть к родившемуся Спасителю, "любовию облобызающе" пречистеи Его нози и зовуще: "Спасе, от скверных дел избави нас, смиренных рабов Твоих".

Чей должен быть Константинополь? Митрополит Антоний (Храповицкий) 1915 год

Вот с какого широкого вопроса начинаю я свою беседу со скромными читателями нашего провинциального, даже сельского журнала. Знаю, что нашу приходскую печать справедливо укоряют за неуместные попытки разрешать отвлеченные вопросы вместо того, чтобы руководить приходских пастырей и клириков в исполнении их смиренного, но святого призвания: однако, что делать, когда в настоящие решительные дни истории сердце ревнителей Православия, а таковы, конечно, почти все подписчики нашего журнала, поневоле охвачено болезненною заботою о судьбе Святой Церкви, о судьбе православных народов! Забота эта, конечно, особенно близка сердцу церковных пастырей. Чьи мы служители? — Церкви! Да, Вселенской Христовой Церкви, веру в которую исповедуем ежедневно. Нам дорог наш приход, наша епархия с ее просветительными, благотворительными и духовно-сословными учреждениями; нам дорога Поместная Российская Церковь, дорога сама Россия, геройски воинствующая и за себя, и за православных славян; но всего дороже нам на земле и на небе Христова Церковь, непогрешимая Невеста Агнца, пребывающая неизменно от времен Апостольских доныне и отныне до конца мира. Ради нее несут свой нелегкий крест служения церковные пастыри, ради нее подвизаются они в нужде, в бедности и унижении и не отступают от ее законов среди насмешек и злобы безбожников, еретиков, раскольников. Наши обязанности, наша работа определяются лишь в малой степени законами нашей страны, нашей Поместной Церкви: большая часть всего того, как мы обязаны молиться, чему учить, как действовать среди своей паствы, указана в законах Святой Библии, Номоконона, Типикона, Служебника, Требника – одним словом, в книгах не русских, а переведенных с греческого или древнееврейского языка; да и те сравнительно немногие постановления и обычаи, которые выработаны русскою жизнью, представляют собою почти одно только истолкование, или распространение, или дополнение начал жизни общецерковной, древне-вселенской в их отражении на жизни русской. Скажу более: эта самая русская жизнь, настоящая русская бытовая приходская и монастырская жизнь, а не петербургская, не полуфранцузская, не немецкая, – что они собою представляют, как не полное подчинение всего нашего быта заповедям и преданиям древнего вселенского христианства?

Отнимите от нашего русского народа, от нашей русской жизни Православие, и от нее ничего своего, родного не останется, — так справедливо выражается Достоевский. Напрасно заговорили у нас о какой-то национальной русской церкви: таковой не существует, а существует церковная национальность, существует церковный народ наш (и отчасти даже церковное общество), который родным и своим признает лишь то, что согласно с Церковью и ее учением, который не признает русскими русских штундистов, но не полагает ни­какой разницы между собою и православными иностранцами – греками, арабами, сербами. Скажите нашему крестьянину: не брани евреев, ведь Пресвятая Богородица и все Апостолы были евреями. Что он ответит? – “Неправда, – скажет он, – они жили тогда, когда евреи были русскими”. Он отлично знает, что Апостолы по-русски не говорили, что русских тогда не было, но он хочет выразить такую верную мысль, что в это время верующие Христу евреи были в той истинной вере и Церкви, с которою теперь слился народ русский и от которой отпали современные евреи и их непокорные Господу предки.

В Киево-Печерской Лавре ежесубботно читается на заутрени акафист Божией Матери и после него длинная-предлинная молитва, в которой воздается хвала Пречистой за то, что Она избавила Свой царствующий град от нашествия нечестивых язычников и потопила их в волнах Черного моря, с их кораблями и их мерзким каганом, другом бесов и сыном погибели. На кого составлена была греками и читается русскими эта молитва? На наших же предков, когда они были язычниками и обложили Константинополь в 9-м веке! Не с ними, значит, душа и молитва русского духовенства и народа, а с православными чужестранцами, нашими отцами по вере, как и ненавидимые евреями древние христиане продолжали именно себя считать истинными детьми Авраама и наследниками его обетовании, согласно изъяснениям св. Апостола Павла.

Такое слияние себя со Вселенскою Церковью, такое первенство нашего церковного самосознания пред национальным в узком смысле сего слова раскрылось со всею силою даже в онемеченном Петербурге, когда в нем появился в 1913 году представитель Апостольской власти Антиохийский Патриарх Григорий. Огромные столичные соборы оказались тесными для несметных толп народа, желавшего молиться с высшим пастырем Церкви и бросавшегося пред ним на колени, не только в лице простолюдинов, но и высшей знати, которая забыла о своей изнеженности и по 4 часа вместе с простым народом, в тесноте и духоте, выстаивала торжественные службы чина Православия и архиерейской хиротонии.

Говорить ли о том, что самым родным, самым святым для себя местом на земном шаре русские люди считают “Матерь Церквей, Божие жилище”, т.е. Святый град Иерусалим, а духовною столицею христианства – Святую Гору Афонскую? Десятками тысяч направляют они ежегодно туда свои стопы, а сердца их стремятся туда десятками миллионов. Далеко не церковный, но понимавший Россию Некрасов, когда взялся доказывать читателю, что русский народ носит в сердце великую идею, великие нравственные стремления и духовный энтузиазм, то изобразил картину, как крестьянская семья слушает повествование странников о Святой Земле и прочих святынях: все тогда стихает в избе, сон отбегает от глаз старых и юных, веретено замерло в руках прялки, и восторженно умиленные лица мужчин, женщин и детей свидетельствуют наблюдателю о том, что не может пропасть, или зачахнуть, или развратиться вконец тот народ, который так глубоко переживает живущую в Христовой Церкви тайну нашего искупления.

На настоящую войну наш народ взирает как на освобождение христианства от ига еретиков и магометан, а конечную цель ее видит в освобождении Священного Цареграда с церковью Святой Софии и Иерусалима с Господним Гробом. Все это живо интересует не только солдат наших, но, пожалуй, еще ^большей степени жителей и жительниц русской и малороссийской деревни, прихожан и прихожанок, наших читателей. Последние, особенно последние, мыслят себя в известных обязательных отношениях к Святой Земле и, по­бывав там, рекомендуют себя самым почетным из доступных им титулов: “я иерусалимка”.

Между тем печальная действительность настоящего политического момента очень мало соответствует такому церковному, такому евангельскому настроению и мировоззрению русского народа. Не будем уже распространяться о том, что современный “национализм” в русском обществе, в политической партии такого наименования и в литературе всячески старается совершенно отрешить себя от вероисповедного начала, от Православия, от философского учения, с ним связанного, т.е. славянофильства, и открыто провозглашает себя “зоологическим”, т.е. беспринципным национализмом, союзом государственной и племенной самозащиты – и только. Заметим, впрочем, что, перенося свой патриотизм на почву такого безрелигиозного, а только юридического и экономического жизнепонимания, наши писатели, ораторы и деятели должны бы именоваться не националистами, но антинационалистами, строителями не исторической России, а петербургской, не Святой Руси, а русской Англии или Германии, русского языческого Рима, т.е. сотрудниками евреев, Вильгельма, а не русского православного народа. Для них Константинополь является только морскою крепостью и торговым портом, а не святыней всего православного мира вообще и нашего народа в частности.

Для нас же, русских, напротив, только тогда получится нравственное удовольствие в случае победоносного исхода войны, если священный град Равноапостольного Константина и кафедра Первенствующего Иерарха всего мира опять восстановят свое значение как светильника православной веры, благочестия и учености и будут собою объединять славянский север, эллинский юг и сиро-арабский и грузинский восток, а также привлекать к возвращению в Церковь русских раскольников, болгарских отщепенцев, австрийских униатов и восточных еретиков-монофизитов разных наименований.

Но продолжим свой печальный перечень неблагоприятных настроений современности для верного следования девятому члену Символа веры. Посмотрите, как мало в настоящие дни сознают эту задачу жизни и деятельности православных народов их неправославные, а иногда и вовсе нерелигиозные, правительства. Разумеем румынского и болгарского королей-католиков и греческую королевскую фамилию – родича Вильгельма.

Болгары, как раскольники, прервавшие уже 40 лет тому назад свое общение с Церковью, естественно, нашли в себе довольно бесстыдства, чтобы принудить свой народ, уже не впервые, поднять оружие против родственной по крови Сербии и своей избавительницы России. Но особенно больно то, что православный народ Румынии и Греции колеблется, с кем ему войти в союз, – с православными ли народами, борющимися против латинян, лютеран и магометан, или с этими последними, с врагами Православия.

Колебание Греции отчасти извинительно. Мечта ее возвратить себе свою священную столицу, составлявшую славу ее народа в продолжение одиннадцати веков и продолжавшую вещать ее даже под турецким игом в последние четыре-пять веков всемирной истории, – эта мечта, вполне естественная и законная и столь близкая к своему осуществлению три года тому назад, должна быть рассеяна навсегда. Конечно, более церковное, менее племенное настроение народа должно бы удовлетвориться передачей своей исторической святыни сильнейшему единоверному братскому народу русскому, но требовать такой высоты настроения от эллинов значило бы требовать слишком многого. Константин основал Царьград, другой Константин его поневоле отдал злым варварам; Константин же, по давнишнему преданию греков, должен его возвратить христианству и эллинизму; ради этой идеи греческие патриоты дерзнули даже на преступление цареубийства, чтобы ускорить ожидаемое событие, но Господь не нуждается в грехе для исполнения Своей воли (Сир. 15, 11-13), и мужественный поход балканских христиан против агарян 3 года тому назад окончился братоубийственным междоусобием, не достигнув своей конечной цели.

Видимо, Господь желает смирить нетерпеливых греков тем, чтобы не по их замыслу и не их силою возвращена была им древняя столица, но как Иаиль завершила победы Барака, так и увенчание векового освободительного движения христиан от турок, т.е. освобождение Константинополя и возвращение его эллинам в качестве великодушного дара, должно быть совершено Россией. Скептики на это ответят: “Ты теперь так говоришь потому, что России теперь нужна помощь греков против болгар и турок, а она, конечно, немедленно будет дана первыми, если им обещать Царьград”.

Нет, я так говорю не теперь, но развивал эту мысль довольно подробно еще в апреле месяце в Петрограде, в одном высоком собрании, когда взятие Константинополя почиталось делом нескольких предстоящих дней, причем имелись сведения, что союзники присудили его в собственность России. Я тогда еще доказывал, что град Константина должен быть отдан своим историческим владельцам эллинам, а Россия должна только сохранить Проливы, как Англия владеет Гибралтаром. Доказывал я это не на основании политических расчетов настоящей войны, ибо тогда господствовала полная уверенность в немедленном одолении и Турции и Германии, а на совсем других основаниях. Могу передать все это совершенно свободно, потому что собрание было не государственное, а церковное, и слово мое имело характер академический, а не практический, и было обращено не к политическим мероприятиям, а к убеждениям русских людей, – как и в настоящей статье я излагаю его своим скромным читателям, от которых направление нашей государственной политики нисколько зависеть не будет и которые могут только молиться Богу об исполнении сих благих пожеланий.

Не радует меня девиз: “изгнание турок из Европы”. Что такое Европа? Кому она нужна? С какими нравственными ценностями совпадает это географическое понятие? Изгнать турок из Европы и оставить им всю православную Анатолию? Святую Землю? Антиохийский Патриархат? Или даже предоставить Палестину евреям, как советуют некоторые глупые националисты, не понимая того, что русскому народу легче было бы отдать евреям Харьковскую губернию или Нижний Новгород, чем отечество отвергнутого ими Спасителя?

Не Европу только надо очистить от турок, а весь православный Восток: Господень Гроб, Голгофу, Вифлеем, Дамаск, Бейрут и вообще все православные епархии. Если в настоящую войну удалось бы только очистить от них Константинополь, то на это следовало бы взирать лишь как на первый этап освобождения христианства и непременно обеспечить за собою сильный и постоянный натиск на дальнейшие пределы турок, населенные православными греками и православными арабами.

Первое возможно лишь в том случае, если Россия восстановит Византийскую Империю, объединив теперешнюю свободную Грецию с Цареградом под мирскою властью самодержца-грека и под духовною властью Вселенского греческого Патриарха, и тем отблагодарит эллинский народ за то, что он некогда освободил нас от рабства диаволу и ввел в свободу чад Божиих, соделав нас христианами. Патриарх останется пастырем своих многочисленных малоазийских епархий и епархий свободной Греции, а Византийский Император со своим народом не успокоится до тех пор, пока не возвратит этих епархий в свое подданство, пока не объединит весь эллинский народ в одном государстве. Тогда Россия получит себе надежного и преданного союзника в исполнении другой своей задачи на Ближнем Востоке. Она должна овладеть широкой лентой земли от Южного Кавказа до Дамаска и Яффы и овладеть Сирией и Палестиной, открыв для себя берег Средиземного моря и соединив его с Кавказом железными дорогами. Без преданного и сильного своею энергией союзника этого сделать, а тем более сохранить невозможно, ибо при иных условиях греки будут самыми неукротимыми противниками такого движения России на Востоке, да оно просто сделается физически невозможным.

Таковы соображения политические, внешние. Как более простые, они изложены нами сначала; но обратимся к более глубоким и серьезным основаниям, имеющим силу не только в настоящий век, но и для веков дальнейших. Русское правительство, представительное и исполнительное, русское общество и русское земство оторвались от русской истории, от нашей народной культуры. В некоторой степени то же должно сказать и о нашей духовной школе, и даже о нашем ученом духовенстве. Все это колебалось между французским республиканством и немецким социализмом и в этих увлечениях сдерживалось такими деятелями и мыслителями, как Катков, Победоносцев, Грингмут, т.е. проповедниками полунемецкого абсолютизма Николаевской эпохи, но никак не церковной культуры эпохи Алексея Михайловича, не последователями Хомякова и Достоевского. Впрочем, ни наши псевдолибералы, ни наши консерваторы полустолетия не печалились о своем разъединении с народом, с Церковью и с нашими предками – до последнего года. Но вот открылась война, “наста время все освещающее”, и искренние мыслители из русских людей уже органически не могут себя считать последователями и проводниками европейской, т.е. немецкой, культуры – культуры силы, борьбы за существование и только внешней техники при чисто животном себялюбии и чувственности. Явилась страшно сильная потребность в опознании своей, русской культуры; готовы даже признать и ненавистное им дотоле Православие; пишут статьи и стихами и прозой о русской жизни, о русской общественности, об ее глубокой противоположности жизни европейской, основанной на римском праве, т.е. на язычестве; но дальше общих фраз почти не идут и идти не могут. Почему? Потому что не имеют материала для определения самой основной разности между Россией и Европой, той глубокой разности в понимании христианства, которую наши плохонькие богословские курсы доныне определяют по Окружному посланию Фотия, т.е. по памятнику 9-го века, когда разность заключалась в нескольких мелочах.

Так неужели нам нужно греков, чтобы понять свое Православие? Да, непременно нужно! Православие многие из нас вмещают в своем сердце лучше греков, но вмещают его как молитву, как подвиги смирения и милосердия, как устроение благолепия церковного, а православного сознания, выраженного в ясных определениях в противовес заблуждениям Запада, православной гражданственности, т.е. форм общественной и школьной жизни, согласованных с неповрежденным пониманием христианства, у нас нет в русском обществе и почти нет в русских академиях. Мы хорошие христиане, но мы не философы, а чтобы противопоставить свое чужому, воровски вошедшему в нашу жизнь, нужно не только тепло чувствовать, но и ясно мыслить и точно выражаться. Греки это умеют делать. Возьмите их даже современные толкования Свя­щенного Писания (П. Анфима Цацоса и Анфима Иерусалимского): вы здесь увидите творчество религиозной мысли, как у древних отцов, а в толкованиях русских – либо средневековую схоластику, либо плагиаты с бездарных, безыдейных немецких диссертаций, где говорится о шрифте, о разночтениях – и никогда о религиозном смысле Божиих речей.

“Но ведь богословие – это не то, что народная культура”, – возразят нам. Конечно, одним богословием не возродишь народную жизнь, да и самое-то богословское возрождение гений эллинов не может нам дать в два года. Но нам необходимо приложить все усилия к воссозданию Византийской Империи (а, конечно, не пакостной Афинской конституции) для того, чтобы поставленный в условия мирного процветания греческий гений и в богословии, и в философии, и в праве, и в гражданских и общественных обычаях дал бы всестороннее освещение жизни сознательно воспринятым Православием, т.е. неповрежденным христианством, а не тою смесью его с римским язычеством, какую содержат европейские народы со времени Ренессанса доныне, причем христианские начала у них все тускнеют, а языческие крепнут.

От языческого Рима нам вот чему надо поучиться. Это железное государство, распространяясь все шире и шире по известному тогда миру или вселенной, не спешило поглощать и уничтожать культуры и государства; напротив, где встречало здоровую и убежденную религию и культуру, там даже усилия прилагало к тому, чтобы пересадить к себе те идеи, обычаи, наконец, тех людей, которые могли бы быть полезны всемирному городу и вселенной. Боги этих народностей находили себе место в римском пантеоне, а гениальные люди допускались к высшим чинам и даже к сану императора, если могли принести государству великую пользу. Итак, в интересах правды, в интересах религии и науки, наконец, в интересах чисто русских национальных Константинополь должен быть сделан столицей Византийской Империи, и все греческие провинции Балканского и Мало-азийского полуостровов должны быть в нее включены.

Иное дело Сирия и Палестина. Здесь православных христиан в двух Патриархатах всего только 500 тысяч, почти все они арабы. Конечно, должно тоже оберегать и их язык, и их приходские общины, но не должно препятствовать поселению там русских земледельцев и ремесленников, очищая для них и пустыни, и магометанские поселения, которые, впрочем, и сами начнут быстро пустеть под русским владением. Если это будет сделано, то не пройдет и десяти лет, как вся Палестина и Сирия обратятся в Владимирскую или Харьковскую губернию. Народ наш так и ринется поселяться в страну, где жили наш Спаситель, Его Пречистая Матерь, Апостолы, пророки и мученики. Там будет уже место для чисто русской культуры, для русской речи, для русской торговли и промышленности; в частности, две последние отрасли обильною лавою польются по Волге и Каспию чрез Кавказ к Средиземному морю и обратно. Пустынная местность вновь процветет, как “земля, текущая медом и млеком”, а всякий русский христианин сочтет долгом не раз в своей жизни отправиться на поклонение Живоносному Гробу; даже наши баре и барыни постепенно забудут о Карлсбадах и Парижах и будут знать Иерусалим, Вифлеем, Назарет.

Вот тогда со всею силою проснется русское самосознание: наука и поэзия возвестят миру о чувствах и молитвах русской души, и исполнятся чаяния последних Рюриковичей и первых Романовых о том, что Московскому царству суждено быть Третьим Римом, а четвертому Риму не бывать.

Архиепископ Антоний. Чей должен быть Константинополь? (Харьков, 1915) Отд. отт. из журнала “Пастырь и паства”. 1915, № 1

Обращаем ваше внимание на то, что организации: ИГИЛ (ИГ, ДАИШ), ОУН, УПА, УНА-УНСО, Правый сектор, Тризуб им. Степана Бандеры, Братство, Misanthropic Division (MD), Таблиги Джамаат, Меджлис крымскотатарского народа, Свидетели Иеговы признаны экстремистскими и запрещены на территории Российской Федерации.

Вы сможете оставить сообщение, если авторизуетесь.

Материалы партнеров

Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100 Яндекс цитирования

Copyright ©1996-2017 Институт стран СНГ.