Материк

Информационно-аналитический портал постсоветского пространства

Поиск
Авторизация
  • Логин
  • Пароль
Календарь
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031
Улучшим закон о гражданстве!

Улучшим закон о гражданстве!  далее »
11.12.2017
22:42:48
Вопрос приобретения гражданства Абхазии гражданами России не обсуждается далее »
19:56:38
В Болгарии жива память о русских солдатах-освободителях далее »
15:22:49
Кирилл Фролов презентует книгу о РПЦ как последней крепости исторической России в Институте стран СНГ 26 декабря далее »
11:48:58
РЖД пустила поезда в обход Украины далее »
10:49:46
Венецианская комиссия раскритиковала дискриминационный закон Украины "Об образовании" далее »
10:42:52
МИД назвал важной задачей сохранение наследия русского мира за рубежом далее »
08.12.2017
16:03:50
Россия снизила на 20% квоту на иностранную рабочую силу на 2018 год далее »
12:53:49
Правительство Латвии одобрило ликвидацию русских школ далее »
12:31:42
В Молдавии запретили трансляцию российских новостей далее »
12:29:07
Глава МИД Украины заявил о массовом отъезде венгров из Закарпатья далее »

Американская «сделка века». Время покажет. Выпуск от 08.12.2017 далее »

Грузинский «варяг» в новой украинской Сечи. 60 минут. Эфир от 07.12.2017 далее »

ПРАВ!ДА? Возвращение соотечественников: полный провал? далее »

Специальный репортаж Английская паранойя далее »

Андрей Грозин: Саммит ОДКБ решал организационные вопросы далее »

Куда ведет украинский путь? Право голоса далее »

Какой будет судьба Донбасса? далее »

Рубрика / Экономика

Транстихоокеанское партнерство осталось без США: причины и следствия


06.02.2017 13:13:30

Аза Ашотовна Мигранян

Заведующая отделом экономики Института стран СНГ, доктор экономических наук, профессор.
перейти на страницу автора

С приходом Трампа к власти, по мнению многих экспертов, мир оказался в условиях «новой реальности», которая характеризуется разрушением устоявшихся ранее правил игры на мировой арене. Подписанный им указ о выходе Соединенных Штатов из Транстихоокеанского партнерства (ТТП) практически лишает смысла существование самого партнерства как новой формы региональной интеграции. Это обусловлено значимостью экономики США в формировании ожидаемых положительных эффектов, а также тем, что практические все условия данного партнерства были сформулированы исходя из экономических интересов основных бенефициаров – транснациональных корпораций США.

Мотивы Трампа, решившегося отказаться от одного из главных достижений предшественника, на первый взгляд кажутся нелогичными и противоречившими здравому смыслу. Если вспомнить оценку преимуществ от данного интеграционного блока, то они всецело соответствовали экономическим интересам США. Условия ТТП создавали новый механизм регулирования международной торговли, где приоритетом становились не таможенно-тарифные методы, а нетарифные ограничения в виде более жестких стандартов к качеству продукции, применяемых технологиям производства, в том числе и в области производства сельскохозяйственной продукции; регулирование движения финансово-инвестиционных потоков и оборота прав на интеллектуальную собственность, превращая их в главный инструмент выстраивания новой экономической модели мировой рынка. Эти условия были идеальными для существенного наращивания объема экспорта высокотехнологичной продукции, что позволило бы снизить отрицательное сальдо платежного баланса США и соответственно долговое бремя американской экономики; способствовали сдерживанию экспортной экспансии Китая, что могло бы решить исход экономической конкуренции между Китаем и США, а также существенно снизить возможности геоэкономических маневров не только КНР, но и его партнеров по интеграционным блокам БРИКС, ШОС, интеграционному концепту Нового Шелкового пути; полностью сменить архитектуру мировой торговли за счет формирования отличной от ВТО условий регулирования международной торговли, что дало бы абсолютный карт-бланш США, а точнее ведущим корпорациям – правообладателям интеллектуальной собственности и основным инвесторам производства нетехнологической продукции. Новый концепт условий по ТТП позволил бы США (ведущих корпораций) регулировать условия и возможности встраивания в производственно-технологические цепочки добавленной стоимости.

Однако детализация положений соглашения по ТТП показывает их противоречивость экономической концепции пришедшего к власти Д.Трампа. Суть экономической программы развития США по Трампу сводится к формированию условий для развития промышленного капитала, т.е. переноса (возврата) производственной базы в США. Обобщая, можно сказать, что Трамп предполагает возрождение и диктат интересов промышленного капитала над финансовым капиталом. Для этого ему необходимо стимулирование роста промышленного производства не только посредством фискального стимулирования производителей, но и высвобождения внутреннего рынка от импорта. Понятно, что для достижения этих целей снятие всех торговых барьеров, стимулирование экспорта инвестиций, валютный демпинг импортной продукции являются не просто расточительным излишеством, но реальной угрозой. Именно поэтому выход из ТТП стал первым шагом новой администрации США, который позволяет ей формировать реальную экономическую базу для выполнения программных обещаний вновь избранного президента, и в первую очередь базу для создания новых рабочих мест в промышленном секторе страны.

Оценить экономические последствия выхода США из ТТП сложно, т.к. оно не было ратифицировано, а прогнозные расчеты возможных выгод от него, произведенных сторонниками, уравновешиваются высоким уровнем негативного восприятия его в самих США по ряду причин, среди которых стоит отметить следующие:

· открытый рынок США рисковал стать ареной конкурентной борьбы импортной продукции (а точнее продукции инвестированной своими же корпорациями, но произведенной в странах партнерства), вытесняя собственных производителей, что абсолютно противоречит экономической доктрине Трампа возрождения промышленного потенциала США;

· рост экспорта (по тем же прогнозам сторонников ТТП) предполагался за счет продукции инновационных отраслей (цифровая экономика, технологии в области производства электроники и в целом экспорт технологий на основе прав интеллектуальной собственности), что способствовало бы параллельному росту финансового сектора в ущерб реальному сектору экономики, соответственно привело бы к сокращению рабочих мест;

· компромисс администрации Обамы в предоставлении полной свободы формирования валютных курсов в обмен на обязательства партнеров принять завышенные требования по стандартизации, уровню технологичности и качеству продукции, создавало бы идеальные условия для валютного демпинга своей продукции за счет снижения курсов национальных валют по отношению к доллару США, что существенно бы подорвало конкурентоспособность продукции национальных производителей;

· отказ от торговых ограничений привел к тому, что в условиях ТТП облегчили требования к определению страны происхождения товаров, что создавало бы условия практически неограниченного входа на рынок США продукции их тех стран, которые по понятным причинам не были включены в партнерство (в первую очередь это касается Китая), а это бы сводило к минимуму геоэкономический и геополитический эффект от усложнения входа Китая на рынок Штатов;

· Условия ТТП по предоставлению доступа к системе государственных закупок и возможности участия в них представителей стран по партнерству, также не способствовал бы росту конкурентоспособности американских производителей.

Указанные недостатки вызывали неоднозначную оценку последствий начала работы ТТП для США, поэтому выход из него не вызвал существенного протеста, ибо по мнению многих аналитиков очевидность ожидаемых выгод оставалась неопределенной, особенно с позиций промышленного капитала и приходом Трампа. Поэтому объяснения Трампа о применении двусторонних соглашений во внешнеэкономической деятельности многие посчитали оправданными, тем более что в таком формате малые страны теряют возможность консолидированного давления на США, а, следовательно, избранный Трампом формат выстраивания внешнеэкономических связей со странами Тихоокеанского региона кажется вполне оправданным.

Таким образом, Соглашение о ТТП подписало 12 стран[1], суть которого сводилась не просто к снятию торговых барьеров, а к созданию унифицированной институциональной системы регулирования инвестиционной и антимонопольной политики стран, общих правил по регулированию государственных закупок, трудовых отношений, но самое важное по урегулированию споров (арбитраж) и регулированию оборота интеллектуальной собственности, противоречит экономической стратеги 45 президента США.

Стоит отметить еще один немаловажный аспект. Отличительной особенностью Соглашения по ТТП было формирование прецедента приоритетности прав инвесторов над национальным законодательством и передача функций арбитража (урегулирования споров) корпорациям (инвесторам) на основе прописанного в ТТП механизма «investor — state dispute settlement (ISDS)», т.е. системы уравнивающей права инвестора и национального правительства. Этот механизм позволяет корпорациям оспаривать национальное законодательство любой страны в интересах внутрифирменного оборота, возводя отдельного инвестора в статус субъекта международного права и возвышая власть финансового капитала над национальными интересами правительств. Данный механизм мог бы стать мощным инструментом в руках лоббистов финансового капитала США, которые, в сущности, сейчас противостоят Трампу.

Однако выход США из ТТП создает и немало угроз для сложившейся архитектуры устоявшегося соотношения сил в системе международных торговых отношений. Одной из основных целей ТТП для США было выдавливание Китая не только из внутреннего рынка, но и из стран партнеров с целью в перспективе занять эти ниши американскими корпорациями, что позволило бы укрепить гегемонию США на рынках стран тихоокеанского региона. В первую очередь выход США из ТТП открывает широкие возможности для Китая, который не замедлил подхватить стратегию глобализации, неугодную Трампу. На это неоднозначно намекают и ряд бывших партнёров по ТТП, в частности австралийский премьер высказался прямо на счет возможности возместить выбывшие США Китаем. Пока это носит характер словесной риторики, да и по факту роль Китая в ТТП явно не соответствует целям стран, его образующих. Вряд ли Китай будет готов допустить продукцию стран ТТП на свой внутренний рынок, отказавшись от протекционизма. Но усиление роли Китая в процессах регионализации на основе АТЭС, БРИКС и Шелкого пути, несомненно, будет происходить, что может в перспективе повлиять на изменение расстановки сил в пользу Пекина, особенно если ему удастся продвинуться в направлении создания своего глобального проекта – Регионального Всеобъемлющего Экономического партнерства на основе перечисленных интеграционных форматов. Предположить, что именно такой вектор будет доминирующим однозначно недопустимо, ибо в двусторонних контактах преимущество США в продавливании своих национальных интересов неоспоримо. Поэтому в сложившейся паузе открывшихся возможностей изменения расстановки сил в глобальной конкуренции России необходимо в большей степени следовать собственным экономическим интересам. С учетом российской экспортной структуры, нужно признаться, что доля влияния России на интеграционные проекты в тихоокеанском регионе минимальны, ибо сырьевая направленность нашего экспорта не позволяет получить ощутимые выгоды или убытки от функционирования. В этом контексте, усиление конкуренции меду США и Китаем не мешало бы обратить в свою пользу, минимизируя собственные риски.



[1] США, Австралия, Новая Зеландия, Япония, Канада, Мексика, Перу, Вьетнам, Сингапур, Чили, Бруней и Малайзия

Обращаем ваше внимание на то, что организации: ИГИЛ (ИГ, ДАИШ), ОУН, УПА, УНА-УНСО, Правый сектор, Тризуб им. Степана Бандеры, Братство, Misanthropic Division (MD), Таблиги Джамаат, Меджлис крымскотатарского народа, Свидетели Иеговы признаны экстремистскими и запрещены на территории Российской Федерации.

Вы сможете оставить сообщение, если авторизуетесь.

Материалы партнеров

Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100 Яндекс цитирования

Copyright ©1996-2017 Институт стран СНГ.