Материк

Информационно-аналитический портал постсоветского пространства

Поиск
Авторизация
  • Логин
  • Пароль
Календарь
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031
Улучшим закон о гражданстве!

Улучшим закон о гражданстве!  далее »
17.10.2017
12:53:11
Баку и Ереван договорились активизировать переговоры по Карабаху далее »
12:48:31
Треть латвийцев выступают против перевода русских школ на латышский язык обучения далее »
12:46:27
Пушков: позиция ЕС ведет конфликт в Донбассе к заморозке далее »
12:41:44
Киргизия обратилась в ВТО в связи с ситуацией на границе с Казахстаном далее »
12:33:20
Около двух тысяч человек собрались на митинг у здания Верховной Рады в Киеве далее »
16.10.2017
13:41:24
Константин Затулин в Сочи: Валдайский клуб и Фестиваль молодежи далее »
12:37:11
Центристская партия Эстонии одержала победу на муниципальных выборах далее »
12:30:47
Украина пока не договорилась с МВФ по траншу далее »
12:28:56
В Казахстане стартовали учения ОДКБ далее »
11:59:50
На президентских выборах в Киргизии побеждает Сооронбай Жээнбеков далее »

Украинство было утверждено путем насилия и геноцида - Кирилл Фролов далее »

Ответ России. Время покажет. Выпуск от 12.10.2017 далее »

Украина: борьба с прошлым. Время покажет. Выпуск от 10.10.2017 далее »

Большой Сочи. Саммит СНГ (комментирует Иван Скориков) далее »

Россия на Востоке. Время покажет. Выпуск от 09.10.2017 далее »

60 минут. Трамп на пороге Третьей мировой. От 09.10.17 далее »

Грозин: Ташкент не делает ставку на конкретные персоналии в Бишкеке далее »

Рубрика / Религия

Католицизм и протестантизм на Белой Руси: от истории к современности


28.06.2011 13:07:25

Николай Максимович Сергеев

Научный сотрудник, представитель Института стран СНГ в Республике Беларусь
перейти на страницу автора

I.Общеизвестно, что Белоруссия является исконно православной страной и что другие религиозные конфессии, существующие в республике, не оказывают какого-либо заметного влияния на общественную жизнь республики и, особенно, на политический курс современного белорусского государства. Однако подобное мнение представляется слишком поверхностным и не отражает реалии религиозной жизни в современной Белоруссии.

По чисто формальным признакам Республика Беларусь является многоконфессиональным государством. Согласно Конституции РБ (ст.16) «религии и вероисповедания равны перед законом». Официально в республике действуют около 30 религиозных конфессий различной направленности.

Несомненно, наиболее крупной религиозной организацией, представленной на территории Белоруссии, выступает Русская православная церковь в лице ее Белорусского Экзархата (Белорусская православная церковь, БПЦ). Второй же по величине является Римско-католическая церковь (РКЦ), которая в последнее время не только значительно активизировала миссионерскую деятельность, но и всемерно пытается расширить свое «гуманитарное» влияние в белорусском обществе. Помимо БПЦ и РКЦ в республике зарегистрированы и официально действуют различные протестантские деноминации, иудаистские, исламские, индуистские и некоторые другие религиозные общины. Все они в какой-то степени составляют конкуренцию православной церкви, но все же главными религиозными соперниками православию в Белоруссии выступают римско-католическая церковь и официально действующие протестантские течения.

Перед тем, как рассмотреть текущее положение римско-католической церкви, а затем и протестантских конфессий, необходимо обратить внимание на состояние религиозности современного населения Белоруссии. По данному вопросу в открытой печати имеются довольно противоречивые данные.

Так, по данным аппарата Уполномоченного по делам религий и национальностей Республики Беларусь без малого 60 процентов (58,9 %) населения Белоруссии считают себя верующими. При этом 82,5 процентов из них относят себя к Русской православной церкви (Белорусский Экзархат), 12 процентов причисляют себя к Римско-католической церкви, а 2 процента исповедуют различные формы протестантизма, а также русское старообрядчество.

А вот американский исследовательский центр Gallup рисует несколько иную картину. По его сведениям только в жизни 27 процентов белорусских граждан религия играет важную роль, и по этому показателю Белоруссия входит в число 11 наименее религиозных стран мира.

На наш взгляд цифры, названные аппаратом Уполномоченного по делам религий и национальностей РБ, соответствуют тому количеству белорусских граждан, которые в июле 2010 года в ходе опроса выбрали вариант «Да, я верю в Бога». При этом эти люди, не являясь атеистами, относят себя к той или иной конфессии, чаще всего исходя из религиозно-культурной традиции своей семьи.

Важно подчеркнуть, что исторически Белоруссия находится на стыке православно-русского и западно-католического миров и поэтому конфессиональные предпочтения ее жителей (даже если кто-то из них является абсолютно неверующим) означают их культурно-цивилизационный выбор. Поэтому межконфессиональное согласие в республике, о котором неустанно твердят белорусские официальные лица, никак не отменяет постоянное религиозное соперничество, в первую очередь, между православием и католицизмом. Как уже отмечалось, примерно 40 процентов жителей Белоруссии не относят себя к верующим, поэтому именно эта категория является основным полем для конкуренции.

Что же представляет собой римско-католическая церковь в Белоруссии? По сведениям самой католической церкви, в Белоруссии к ней относятся 1,4 миллиона верующих, что составляет примерно 15 процентов населения Республики Беларусь. Цифра явно завышенная. Причем более чем в два раза. Если же исходить из данных Уполномоченного по делам религий и национальностей РБ, то в настоящее время в Белоруссии имеется 672 тыс. верующих католиков.

В то же время и цифра в 1,4 миллионов белорусских католиков не является лишь порождением высокого самомнения католических иерархов. Этот тот рубеж, которого намерена достигнуть католическая церковь в Белоруссии в недалеком будущем.

При этом речь идет не просто об умножении числа приверженцев католицизма как религиозной конфессии, а о резком увеличении веса и влияния римско-католической церкви в общественной жизни РБ и, как следствие, усилении прозападного крена в государственной политике Республики Беларусь. Достичь же означенных целей в Белоруссии католическая церковь сможет только посредством активного прозелитизма на всей территории республики, что, впрочем, является для нее традиционной линией поведения на территории средневековой Западной Руси и современной Белоруссии.

II. Появление католицизма на западнорусских землях непосредственно связано с роковым для всей последующей истории Западной (Белой) Руси событием – Кревской унией 1385 года. В современной белорусской историографии Кревская уния преподносится как исключительно положительное событие, которое способствовало сложению военных сил Польши и литовско-русского государства в борьбе против такого хищного и опасного врага, как германский Тевтонский орден, агрессивные устремления которого ставили под сомнение само существование этих государств. Такая точка зрения сложилась еще в советской исторической науке под несомненным влиянием известных трагических событий XX века.

Никак не умаляя захватнические намерения крестоносцев, все же позволю себе усомниться в способности тевтонских рыцарей сокрушить Польшу и ВКЛР как государства. Тевтонская военная машина при всей ее отлаженности просто не обладала достаточной для этого мощью. Отвоевать на время какие-то польские, литовские или русские земли крестоносцы, конечно, могли, но не более. Крестоносная опасность не шла ни в какое сравнение с ордынской, которая не раз угрожала самому существованию столкнувшихся с монголо-татарами народов. Достаточно вспомнить трагедию Северо-Восточной и Южной Руси во время нашествия Батыя, чтобы осознать всю тяжесть татарской угрозы. Собственно, если бы не вторжение на Русь монголо-татарских орд, то литовские князья просто не посмели бы сунуться из своих лесов на русские земли.

Несомненно, угроза со стороны тевтонских рыцарей способствовала заключению польско-литовской унии, но никак не была ее главной причиной. Дело в том, что после смерти великого литовско-русского князя Ольгерда (1377 г), который до конца своих дней воплощал свою объединительную программу («вся Русь должна принадлежать Литве»), и победы объединенного русского войска под началом великого князя московского Дмитрия Ивановича в Куликовской битве (в которой западнорусские полки сыграли значительную роль), реально встал вопрос об объединении двух самых сильных в то время русских государств – Великого княжества Московского и Великого княжества Литовского и Русского.

В 1384 году великий князь ВКЛР Ягайло и его братья Скригайло и Дмитрий-Корибут заключили с Дмитрием Ивановичем Московским и его двоюродным братом Владимиром Серпуховским предварительный договор, который предусматривал брак Ягайло с дочерью Дмитрия Донского, признание православия официальной религией ВКЛР и главенства Великого князя Московского.

Казалось, что роковая полоса в истории Руси подходил к концу и Русская земля вновь обретет единство. И каких-либо, как сейчас принято говорить, объективных причин, препятствующих этому процессу, не было. Но перспектива появления на востоке Европы мощной русской православной державы, в то время когда Византийская империя уже «дышала на ладан», вызывала у римской курии крайнюю обеспокоенность, так как ставила крест на ее притязаниях на полное господство в христианском мире.

Помимо римских пап объединение Великого княжества Московского с Великим княжеством Литовским и Русским было не по нутру польским панам, которые рассчитывали через подчинение Литвы прибрать к рукам и ее тогдашние русские владения.

Литва в те времена оставалась единственной в Европе языческой страной, где продолжали гореть огни в святилищах древних богов. При этом в литовско-русском государстве того периода между языческой Литвой и православной Русью установились отношения своеобразной веротерпимости. Великие князья Литвы и Руси не вмешивались в религиозную жизнь западнорусских земель, не допуская в то же время перехода в православие собственно литовцев.

Так, известна драматическая история «трех виленских мучеников» Антония, Иоанна и Евстафия, которые будучи литовцами и придворными великого князя Ольгерда приняли православие, за что подверглись гонениям и были казнены в 1347 году: повешены в «священной роще бога Швенторога (Сварога – слав.)». По сообщению русских летописей, все три мученика были похоронены в церкви св. Николая в Вильно. В 1374 году виленские мученики были канонизированы Вселенским Патриархом Филофеем.

Что касается самих князей Гедеминовичей, то они, являясь в большинстве своем по матерям русскими, отличались двоеверием. Оставаясь язычниками для своих литовских подданных, отправляясь княжить в русские земли, они принимали православие (пусть нередко и формально) и воспринимали русскую культуру. Спустя небольшое время Гедеминовичи стали на Руси вторым после Рюриковичей княжеским домом. Причем великие литовские князья, беря под свою руку через династические браки или завоевания русские области, давали им обет «новин не вводить, старины не рухать», т.е. клялись в сохранении старых русских вечевых порядков и православной веры.

В литовско-русском государстве складывался своеобразный симбиоз Литвы и Руси с культурно-религиозным доминированием последней. Но этот естественный и благоприятный путь был прерван под непосредственным воздействием римско-католической церкви.

Эмиссарам римского папы удалось склонить чрезмерно тщеславного Ягайло к разрыву договоренностей с великим князем Московским и заключению унии с Польшей, посулив ему польскую королевскую корону и брак с королевой Ядвигой. При этом Ягайло принимал католицизм и обязался не только крестить языческую Литву по латинскому обряду, но и привести находившиеся под его властью православные русские земли в подчинение римским папам, а также «страны свои Литву и Русь навечно присоединить к короне королевства Польского».

Все это было отражено в Кревской унии, заключенной между ВКЛР и Польшей в августе 1384 года, и таким образом была поставлена точка в самостоятельном существовании литовско-русского государства. С этого момента ВКЛР не только попало в вассальную зависимость от Польши, но и раскололось на две уже несовместимые части – католическую Литву (которая, по сути, стала провинцией Польши) и православную Западную Русь.

Заключив Кревскую унию, Ягайло попрал все прежние обеты великих литовских князей перед русскими областями. Отступничество Ягайлы ввергло западнорусские земли в многовековые религиозные распри и войны, последствия которых сказывается до сих пор.

Кревская уния не только положила начало объединенному польско-литовскому государству, но и поставила католицизм в ранг господствующей церкви. И хотя западнорусские земли оставались православными, но в юридическом отношении западнорусская православная церковь оказалась ущемленной, а ее приверженцы в значительной степени поражались в гражданских и политических правах по сравнению с католиками.

После Кревской унии последовал целый ряд униатских договоров с Польшей, которые окончательно оформили второстепенный статус православной церкви. В 1413 году была заключена Городельская уния, в соответствии с которой великий князь литовский (в то время Витовт) не только признавал верховную власть короля, но и сам титул «верховного князя Литвы» становился элементом польского королевского титула, а великий князь литовский официально становился вторым лицом в объединенном польско-литовском государстве и занимал первое место в коронном совете.

Кроме того, Городельская уния упраздняла старорусские земли и узаконила одинаковое с Польшей административное деление в Литве и на Западной Руси, в связи с чем вводились должности воевод и каштелянов, а литовские бояре-католики, получали права польской шляхты. Православная же знать поражалась в правах. В частности, лишалась возможности занимать высшие руководящие должности в системе управления государством. Ограничения касались также имущественных и брачных отношений.

20 февраля 1387 года король Ягайло-Владислав издал грамоту о привилегиях знати, перешедшей в католическую веру:

«Каждый рыцарь или боярин, принявший католическую веру, и его потомки, законные наследники, имеют и будут иметь полную и всякую возможность владеть, держать, пользоваться, продавать, отчуждать, обменять, дарить согласно своей доброй воле и желанию замки, волости, деревни и дома и все, чем владел бы по отцовскому наследству, как владеют, пользуются и употребляют на основании одинаковых прав нобили в других землях нашего королевства Польского, чтобы не было различия в правах, поскольку единство делает то, что они подданные одной короны.

Всякий кто, приняв католическую веру, позорно от нее отойдет или кто будет отказываться принимать ее, не должен пользоваться никаким указанными правами» («Уния в документах» – Мн.: «Лучи Софии», 1997).

Тогда же, в 1387 году, привилеем Ягайлы было основано Виленское римско-католическое бискупство, которое охватывало не только литовские, но и большинство западнорусских земель. Помимо этого Ягайло было принято постановление, запрещающее католикам вступать в брак с православными «пока наперед русин или русинка не признают покорности римской церкви».

Таким образом, Кревская и Городельские унии были кабальными и унизительными для западнорусских областей договорами и создавали юридически благоприятные условия для экспансии католицизма на территорию нынешней Белоруссии.

Попытки же проникновения «христиан латинского обряда» на Западную Русь предпринимались еще во времена крещения Руси. Так, еще в первом десятилетии XI века латинский архиепископ Бруно-Бонифаций пытался заниматься миссионерской деятельностью на русских землях. В 1007 году он встречался с великим князем киевским Владимиром Святославичем, а через два года во главе латинской миссии отправился на литовско-русское порубежье «нести благую весь язычникам», но не был понят последними. В февраля 1009 года Бруно-Бонифаций был обезглавлен, а его 17 спутников повешены «на границе Литвы и Руси».

Примерно в это же время (между 1008 и 1013 гг.) после женитьбы старшего сына великого князя Владимира Святославича туровского – князя Святополка на дочери польского короля Болеслава Храброго, прибывший с последней латинский епископ Райнберн пытался создать в Турове епископство западного обряда. При этом он подбивал Святополка на восстание против отца с целями, выгодными Болеславу и Риму. Заговор был раскрыт, и Святополк с женой и епископом Райнберном был посажен в темницу в Киеве. Последующие драматические события – смерть Владимира Святославича и поражение Святополка в войне за киевский престол с новгородским князем Ярославом (будущим Мудрым) – разрушили первые попытки римской церкви закрепиться на Руси.

Следующая попытка западной церкви утвердиться на русских землях связана с именем основателя Великого княжества Литовского Миндовга, под властью которого к середине XIII века находилась не только собственно Литва, но и некоторые русские города: Новгородок (ныне Новогрудок), Волковыск, Слоним (все – совр. Гродненская обл.) и Здитов (ныне деревня в Брестской области). А в 1252 году под рукой Миндовга оказался и Гродно.

Следует заметить, что переход упомянутых русских городов под власть литовского князя в значительной степени объясняется не только резким усилением татарской и крестоносной угрозы, но и тем обстоятельством, что в этих западнорусских областях были еще очень сильны позиции старой славянской языческой веры. Известно, что недалеко от Новогородка находился старый славянский культовый центр Радогоща, а славянские капища существовали на этих землях еще спустя столетия после официального крещения Руси князем Владимиром Святославичем в 988 году.

Так, по данным современного белорусского археолога Э.М. Зайковского, исследовавшего в 1986 и 1996 годах славянский языческий комплекс возле современной д. Верховляны Берестовицкого района Гродненской области, «Верховлянское святилище» было действующим вплоть до XVII века («Археалогія Беларусі: энцыклапедыя»– Мінск, БелЭн, 2009).

Поэтому при рассмотрении проблем, связанных с образованием литовско-русского государства, необходимо учитывать и эти религиозные обстоятельства. Ведь языческие верования славян и литовцев были очень близки друг к другу, и в условиях нарастающей христианизации литовские и русские язычники вполне могли встать на путь объединения.

В 1251 году Миндовг и его жена Марта (в некоторых источниках Марфа) приняли крещение по латинскому обряду. После чего Литва была признана римским папой Иннокентием IV католическим государством. А в 1253 году Миндовг и его жена были коронованы как король и королева Литвы. Некоторые поздние источники (Густынская летопись, М. Стрыйковский) указывают, что церемония проходила в Новогрудке, там же была предпринята и попытка основать латинское епископство. Однако в 1261 году Миндовг порвал с христианством западного обряда и Литва на 124 года вернулась к древней вере предков. Ну а латинское епископство на Руси вновь не состоялось.

Положение резко изменилось после Кревской унии. Католическая церковь, получив статус господствующей в ВКЛР, начала предпринимать планомерные усилия по распространению своего влияния на западнорусские земли и совращению православных в латинство. При этом перетягивание в латинство осуществлялось не только «экономическими» способами, когда перешедшей в католичество знати предоставлялись большие привилегии, но и с помощью прямого насилия. Известны случаи убийства представителей православной знати, отказавшихся переходить в «христианство западного обряда».

Подобная политика латинизации вызвала резкое недовольство со стороны части русской знати, и уже в конце 1385 года против Кревской унии выступил герой Куликовской битвы князь Андрей Ольгердович Полоцкий в союзе со смоленским князем Святославом Ивановичем и орденскими рыцарями. К началу февраля 1386 года Андрей Ольгердович подчинил земли вокруг Вильно и Ошмян, а затем и Лукомль. Опасаясь разрыва новоявленной унии, Ягайло направил в Литву и на Русь большое польское войско во главе со своим двоюродным братом Витовтом.

Польским войскам удалось оттеснить тевтонских рыцарей, взять Лукомль и нанести в апреле 1386 года поражение в битве под Мстиславлем смоленскому князю. Через год, весной 1387 года, Витовт обманом захватил в плен Андрея Ольгердовича (был заключен в польский Хенчинский замок), после чего ему удалось взять штурмом Полоцк. При обороне города погиб сын князя Андрея.

Так драматически закончилось первое вооруженное восстание на Западной Руси против польско-католической экспансии. Современные белорусские историки в большинстве своем представляют те далекие события не более чем соперничеством князей Гедеминовичей за великокняжеский престол. Несомненно, элементы борьбы за первенство имели место, но главным в восстании Андрея Полоцкого была его национально-освободительная направленность. Потому что католицизм и «польщизна» для Западной (Белой) Руси есть слагаемые одного целого, ибо их главная задача – вырвать западнорусский (белорусский) народ из лона Русского мира. Так было тогда, так есть и в настоящее время.

Среди «свядомай» общественности распространено почитание Витовта как великого деятеля белорусской «мінуўшчыны» (прошлого), на деле же он был одним из самых беспринципных, вероломных и жестоких властителей Литвы и Руси. Достаточно вспомнить, что, исходя из соображений «политической целесообразности», он за короткий срок был трижды крещен. Первый раз в 1382 году он крестился в католичество под именем Виганд, но уже в 1384 году Витовт принял православие и стал именоваться Александром, а еще через два года, в 1386 году, он вновь крестился по католическому обряду. Но в этот раз он решил имя в крещении не менять и остался Александром.

Католическая церковь всемерно почитает Витовта, т.к. он не только участвовал в подавлении антипольского православно-русского восстания, но и ловко обманывал западнорусских князей и бояр, используя их антипольские устремления для укрепления своей личной автономии относительно короля Ягайло. На деле же он, как сейчас говорят, «сдал суверенитет» литовско-русского государства Польше и, как уже упоминалось ранее, признал верховенство короля Польши, а значит и католической церкви.

Ну а в сентябре 2010 года в самом польско-католическом Вороновском районе Гродненской области при поддержке местных властей был поставлен памятник Витовту. На открытии изваяния представитель римско-католической церкви ксендз Пятрас Костутис Крикщукайтис сказал, что «великий Витовт для создания крепкого государства возводил костелы, объединял людей разных национальностей и религий не силой, а человеческой любовью, принимая в Великое княжество Литовское евреев, татар и цыган».

И все же в первый период юридического господства римско-католической церкви в ВКЛР собственно окатоличивание западнорусских земель было довольно незначительным. За все время правления Ягайло в качестве короля Польши и Витовта на нынешних белорусских землях было построено 20 костелов.

После смерти последнего в 1430 году великим князем был избран непримиримый противник подчинения Литвы и Руси Польше младший брат Ягайло Свидригайло Ольгердович, который объявил о разрыве унии с Польшей и восстановлении независимости великого княжества Литовского и Русского.

Казалось, что начинание Свидригайло было обречено на успех. Ведь он был законным государем и намеревался продолжить линию своего отца Ольгерда, направленную на укрепление могущества и самостоятельности литовско-русского государства.

И если бы противником Свидригайло было бы только королевство Польское, то исход борьбы был бы предрешен. Но за польским королем стояла римская курия с ее коварством, алчностью и изощренным интриганством, которая всерьез рассчитывала распространить свое религиозное господство далеко на восток. А независимость ВКЛР от Польши означала несбыточность этих притязаний.

Что касается самого великого князя Свидригайло, то он хоть и был дважды крещен (сначала в православие под именем Лев, затем в католицизм – Болеслав), но, по сути, оставался языческим князем-витязем, полагавшим, что для князей и бояр честь и верность слову есть высшая ценность. Поэтому, заняв великокняжеский престол, он в равной степени опирался как на русскую православную, так и литовскую католическую знать. Но за прошедшие после Кревской унии и латинского крещения Литвы к тому времени полстолетия ценностные установки значительной части литовских бояр существенно изменились. Теперь для многих из них высшей ценностью были не Литва, и тем более не Русь, а указания понтифика из Рима и его верного слуги – польского короля.

Однако Свидригайло не обращал внимания на подобные изменения в настроениях литовской знати, а вот в римской курии и при дворе короля Польского им придавалось большое значение. Сразу после разрыва унии между ВКЛР и Польшей эмиссары римского папы стали усиленно обхаживать литовских вельмож в Вильно, часть из которых удалось склонить к измене своему государю.

В 1432 году, улучив момент, когда великий князь Свидригайло находился в Ошмянах, к Вильно подошли польские войска, а изменники в городе подняли мятеж и впустили поляков, которые «копьями» посадили на великокняжеский стол своего ставленника. Это был рьяный католик, удельный стародубский князь Сигизмунд Кейстутович. О его нетерпимости к схизматикам свидетельствует в том числе и тот факт, что по его настоянию в 1436 году в ВКЛР была введена инквизиция.

Узнав о государственном перевороте, Свидригайло не собирался мириться с подобным вероломством и предательством и «за здорово живешь» отдавать Литву и Русь на поживу польским панам. Спустя некоторое время после виленского переворота в Полоцке состоялся съезд западнорусских князей и бояр, которые «посадили Свидригайло на Великое княжение Русское» и таким образом литовско-русское государство распалось на Великое княжество Литовское и Великое княжество Русское. И сразу началась война между Польшей и Литвой с одной стороны и ВКР с другой.

Здесь мы не будем касаться хода этой уже второй после Кревской унии национально-освободительной войны Западной Руси против польско-католического господства. К сожалению, Свидригайло потерпел поражение, и Великое княжество Русское пало. Однако необходимо подчеркнуть, что польско-католическая сторона добилась победы не столько силой оружия, сколько из-за изменников из числа литовских католических вельмож, входивших в ближайшее окружение великого князя Свидригайло.

В 1435 году, накануне решающего сражения (состоялось 1 сентября) той войны, у замка Вилькомир (ныне Литва) командованию польско-литовских войск был передан замысел Свидригайло и его воевод. И когда войска Великого князя Русского и его союзников (дружины русских удельных князей и отряд ливонских рыцарей) были на марше и не были развернуты в боевые порядки, на них внезапно обрушилась вся польская сила. Многие русские князья и бояре пали в той роковой битве, погиб и магистр Ливонского ордена Керскорф. Самому же Свидригайло с дружиной удалось пробиться из окружения и уйти в Полоцк, а затем на Волынь.

Выигравшая же сторона, подстрекаемая римской курией, решила жестоко расправиться с мятежными схизматиками. Сигизмунд направил на отпавшие от Литвы с Польшей русские земли большое польско-литовское войско: «князь великий Сигизмунд собрав всю свою силу литовскую, послал сына своего князя Михаила на Русь». В ходе этого вторжения польско-литовские войска опустошили земли Великого княжества Русского, подчинили Оршу и Смоленск, но взять Витебск и Полоцк не сумели. Однако в тех обстоятельствах этим двум русским городам некуда было «прислониться», и они были вынуждены вновь признать власть католической Литвы, а значит и Польши.

Сигизмунд, вновь подчинив западнорусские земли, обрушил на сторонников антипольской партии жестокие репрессии с конфискацией вотчин, поместий и смертными казнями. Среди православных широко распространилось мнение, что он хочет истребить всех князей и бояр.

По сообщению «Хроники Быховца», «хватал их и совершал над ними страшные жестокости, карал их невинно, убивал и мучил их так, как только мог придумать, и поступал так со всеми князьями и панятами и со всем шляхетским сословием всех земель литовских, русских и жемайтских... всеми этими своими злыми поступками он равнялся Антиоху Сирийскому и Ироду Иерусалимскому и предку своему великому князю литовскому Тройдену».

В ответ на это русские князья Иван и Александр Чарторыйские при содействии виленского воеводы Довгерда и трокского воеводы Лялюша – все они принадлежали к антипольской партии и были связаны со Свидригайлой– убили Сигизмунда в его собственной спальне в великокняжеском замке в Троках (ныне Тракай в Литве).

Великое княжество Русское пало, но идея независимой от Польши и Литвы западнорусской государственности стала подлинным знаменем национально-освободительной борьбы на Западной Руси. Под лозунгом создания Великого княжества Русского проходило восстание князя Михаила Глинского в 1508 году. Кроме того, Великое княжество Русское выступает в XVII веке в Гадячском договоре между Войском Запорожским и Речью Посполитой.

Интересна судьба княжича Михаила, того самого, что по велению Сигизмунда прошел с огнем и мечом по мятежным западнорусским областям. Вот что писал летописец: «А как князя великого Жигимонта забили Черторызские, так великого князя сын Михайлушка втек до Москвы, и там окормлен и вмер».

Эти несколько летописных строк ясно показывают тогдашнюю безучастность Великого княжества Московского к борьбе Западной Руси с польско-католической «навалой». Причина же такого «безразличия» объясняется довольно просто. Само московское государство в это самое время находилось в состоянии жестокой усобицы между Василием II и его матерью великой княгиней Московской Софьей Витовной (дочь великого князя Литвы и Руси Витовта), с одной стороны, и удельными князьями звенигородскими с другой.

Причиной же этой распри был скандальный случай, произошедший на свадьбе Василия II. Софья Витовна, желая показать превосходство своего сына демонстративно сорвала с Василия Косого, старшего сына Юрия Звенигородского, шитый золотом пояс, принадлежавший ранее Дмитрию Донскому. Князья звенигородские жестоко оскорбились и начали войну. Все это надолго ввергло Московскую Русь в смуту, которой не преминуло воспользоваться Казанское ханство, совершившее в эти времена несколько опустошительных набегов на Московское государство. Так что Москве было не до поддержки Великого княжества Русского, хотя при других обстоятельствах Свидригайло всерьез мог на нее рассчитывать, и дальнейшая история Западной Руси могла сложиться совсем по-иному. Но чрезмерная гордыня и властолюбие дочери Витовта, а также случай распорядились по-иному.

После Сигизмунда великим князем Литовским и Русским стал Казимир IV Ягеллон (с 1447 король Польский), который, сделав определенные выводы, прекратил официальные гонения на православных, а в 1447 году пошел на уступки православной знати и вопреки Городельской унии предоставил ей юридически равные права с католиками. В то же время продолжалась активное проникновение католицизма на западнорусские земли. В конце XV столетия на территории ВКЛР насчитывалось уже более 150 католических приходов и ряд монастырей.

Новую страницу во взаимоотношениях православия и католицизма определила Флорентийская уния (1445 г.). Московский митрополит Исидор (грек по происхождению) от имени Русской православной церкви подписал акт Флорентийского собора. Но был осужден Московским собором за измену православию и бежал в Рим. В Московской Руси справедливо рассматривали унию как угрозу государственной независимости. Кроме того, все это привело к убежденному отчуждению московитов от латинян и оформлению идеи «Третьего Рима», которая обязывала Московскую Русь повсеместно защищать православие и православных.

В литовско-русском государстве обстоятельства складывались иным образом. Казимир IV признал решения Флорентийского собора, поэтому формально митрополитом Литовским оставался Исидор (в то время православная церковь Московской Руси и ВКЛР была единой), но митрополией он не управлял. Поэтому Казимир IV признал главой Русской православной церкви митрополита Московского Иону.

Однако в 1458 году папа Пий II вознамерился распространить решения Флорентийского собора на ВКЛР и назначил на литовскую метрополию ученика бежавшего из Москвы Исидора Григория, возведенного в сан бывшим Константинопольским патриархом униатом Григорием Маммой.

В связи с этим Казимир IV оказался в сложном положении. С одной стороны, у него был договор с московским князем Василием II, что «признать митрополитом того, кто будет люб им обоим». С другой, сильнейшее «униатское» давление со стороны римской курии. И господарь ВКЛР посмел противоречить римскому папе. Он принял Григория и отдал ему Черниговскую, Смоленскую, Перемышльскую, Туровскую, Луцкую, Владимирскую, Полоцкую, Холмскую и Галицкую, т.е. все епархии великого княжества Литовского и Русского.

Но когда на Московском соборе 1459 года восточнорусские епископы предали проклятию Флорентийскую унию и ее проводника Григория, все православные князья ВКЛР и большая часть епископов со своими паствами отказались признать Григория своим митрополитом и остались православными. Сам Григорий в итоге отказался от главенства римского папы, подчинился Константинопольскому патриарху и умер православным в 1475 году. Однако результатом этих событий стал раскол Русской православной церкви на самостоятельные западнорусскую и восточнорусскую митрополии.

Несмотря на непрекращающееся давление римской курии, большая часть длительного правления (52 года) Казимира IV для Западнорусской православной церкви была относительно благополучной. Казимир учел убийственную судьбу Сигизмунда и не хотел ввергать свое государство в новые смуты и потрясения. Но его миротворчество вызывало нарастающее недовольство в Риме, т.к. позиции православия на Западной Руси не только сохранялись, но и продолжали укрепляться.

К концу XV века православными были 23 княжеских и 42 крупных шляхетских рода. Среди них такие знаменитые западнорусские магнаты, как Тышкевичи, Острожские, Чарторыйские, Сапеги. За время правления Сигизмунда III в ВКЛР было построено почти 90 православных храмов. Даже в Вильно, в этом оплоте католицизма действовало 17 православных церквей при 14 костелах. В Новогрудке количество православных храмов в 10 раз превышало количество католических. В Полоцком и Витебском поветах было всего по одному костёлу, а на востоке (Мстиславские, Оршанские, Могилёвские земли) католических храмов не было вовсе.

Подобное положение крайне беспокоило как римскую курию, так и самого короля, который, несмотря на весь свой здравый смысл, был все же рьяным католиком. В письме к папе в 1468 году Казимир IV высказывал обеспокоенность, что в Литве и на Руси много схизматиков и число их растет. А в 1469 году он вызвал из Кракова в Вильно монахов-бернардинцев, которые ранее отличились в борьбе с гуситами и основал для них в столице ВКЛР монастырь. А в 1480 году Казимир IV запретил строить новые православные церкви в Вильно и Витебске, и таким образом его многолетняя религиозно-миротворческая политика резко изменилась. В результате по западнорусским землям начали буквально расползаться бернардинские «гнезда».

Между тем католики активно осваивали западные земли Белоруссии. Особенно прочные позиции занимали католические ордена францисканцев, августинцев и бернардинцев. В Гродненском повете было 19 католических парафий, в Новогрудском – 20, Минском – 16, Волковыском -15, Слонимском – 7, в Оршанском, Витебском и Полоцком – по 1. Решающую роль в наступлении католичества играли великий князь и его католическое окружение. Католикам раздавались многочисленные земли в ВКЛ. Православные же вынуждены были довольствоваться сохранением того, что у них было. Так же обстояло дело и с церковью – католическая получала богатые землевладения от государства, а православная – лишь то, что ей жертвовали её приверженцы.

В 1494 году бернардинский монастырь был основан в Гродно, в 1498 году – в Полоцке. В 1504 году польский король отдал в собственность бернардинцам местечко Будслав (ныне Мядельский район Минской обл.), где был возведен вначале деревянный, а затем в 1643 году каменный монастырь. Впоследствии бернардинские монастыри появились в Несвиже (1594 г.), в Заславле (1606 г., ныне Минская обл.), в Минске (1624 г.), Дубровно (1624 г., ныне Витебская обл.), Слониме (1630 г., ныне Гродненская обл.), Ивье (1631 г., ныне Гродненская обл.), Друе (1653 г., ныне Витебская обл.), Орше (1653 г.), Бресте (1659 г.), Слуцке (1661 г.), Глуске (1662 г., ныне Могилевская обл.), Витебске (1676 г.), Могилеве (1687 г.), Пинске (1717 г.), Селищах (1726 г. ныне Минская обл.), Мстиславле (1727 г.), Мозыре (1737 г.), Березине (1737 г., ныне Минская обл.), а также в некоторых других городах и местечках Западной Руси.

А ведь помимо бернардинцев при поддержке Казимира IV на западнорусские земли начали распространять свою деятельность католические ордена францисканцев и августинцев. Решающую роль в развернувшемся наступлении католицизма играли великий князь и его католическое окружение. Католическая церковь получала щедрую поддержку и богатые землевладения, православная – лишь то, что ей жертвовали ее приверженцы.

Случившийся поворот в политике Казимира IV никак не мог устраивать западнорусскую православную знать, что привело к формированию в ее среде в 1481 году заговора с целью отстранения от власти Казимира, возведения на великокняжеский стол православного Гедеминовича, князя Михаила Олельковича с последующим разрывом унии с Польшей и уход под руку Московского государя. Руководителями «заговора русских князей» (под таким названием он вошел в историю) стали западнорусские князья Федор Бельский, Иван Гольшанский и уже упомянутый Михаил Олелькович. Предполагалось, что Казимир прибудет в Кобрин (ныне Брестская обл.) на свадьбу Федора Бельского с княжной Анной Кобринской и во время охоты будет захвачен заговорщиками.

Однако совершенно случайно о заговоре стало известно королю и великому князю Казимиру, по его приказу были схвачены слуги Бельского и под пытками дали компрометирующие показания. Узнав об этом, Федор Бельский вынужден был бежать за московский рубеж, а Гольшанский и Олелькович были схвачены и по приказу Казимира IV тайно (из опасения русского восстания) казнены в киевском замке.

«Заговор русских князей» не удался, и Западная Русь по-прежнему оставалась под польско-католическим гнетом, но все же гибель Ивана Гольшанского и Михаила Олельковича не осталась без последствий для Польши и Литвы. Многие из русских вельмож, подданных Литвы, осознали, что русская составляющая этого государства стремительно ослабевает.

В связи с чем многие русские князья, подданные католического великого князя и короля, стали вместе с вотчинами отъезжать на службу к московскому государю.

Вот что писал в 1500 году по этому поводу краковский каноник Иван Сокрани: «По упорству в своей схизме русские не верят никакой предлагаемой им истине, не принимают никакого убеждения и всегда противоречат; убегают от ученых католиков, ненавидят их учение, отвращаются от их наставлений. Русские люди до того ненавидят веру латинян, что желали бы не только всячески вредить ей, но даже искоренить во всем мире. Едва только великий князь Литовский начал в своих владениях обращать русских к единству Римской церкви, как князья и воеводы их с яростью поспешили предаться великому князю, защитнику их схизмы» («Уния в документах» – Мн.: «Лучи Софии», 1997).

По этому поводу в 1492–94 гг. на литовско-московском порубежье разразилась необъявленная война, прозванная «странной», в ходе которой московские пограничные воеводы и наместники помогали литовско-русским князьям «отъезжать» к великому князю Московскому. Этому всячески препятствовал великий литовский князь Александр, который к тому времени лишил своих подданных права мирного отъезда.

В результате войны к Москве вместе со своими владениями немирно «отъехали» князья Воротынские, Бельские, Мезецкие, Одоевские, причем. К Москве отошла часть северских земель, верхнеокские княжества, часть Смоленского края с Дорогобужем. К Московскому государству отошли также Вязьма, Алексин, Венев, Оболенск, Козельск, Воротынск, Одоев.

В целом же положение православия в ВКЛР значительно изменилось к худшему при преемнике Казимира IV – Александре Казимировиче. Ярый католик, он проводил жесткую политику насаждения католицизма на подданных ему западнорусских землях. Влияние римской курии при нем становится все навязчивей и доходит до того, что римский папа Александр VI освободил Александра Казимировича от необходимости выполнять обязательства, данные тестю, великому князю Московскому Ивану III «никогда не принуждать к римской вере» свою жену великую княгиню Литовскую Елену. При этом папа уполномочил виленского бискупа Войцеха Шабора в случае отказа Елены Ивановны принять католическую веру не только разлучить ее с мужем и удалить от двора, но и конфисковать все ее имущество. Это принуждение в 1499 году закончилось очередной литовско-московской войной.

В 1501 году Войцеху Шабору папой Александром VI была дана булла, по которой тот получал право «светского меча», т.е. возможность преследовать и даже казнить противников католицизма. С этого времени в ВКЛР стало возможным закрывать православные церкви и открыто преследовать ее последователей.

Однако, проиграв «странную» войну и утратив при этом обширные русские области на востоке, Александр Казимирович вынужден был изменить свою политику в отношении православия и оградить права Западнорусской церкви. Православные получили возможность свободно исповедовать свою веру до 1569 года, т.е. до пресловутой Люблинской унии. Более того, великий литовский князь и польский король Сигизмунд II Август в 1563 году отменил решения Городельской унии 1413 года и уравнял в правах «всю шляхту веры христианской».

Веротерпимость Сигизмунда II Августа и особенно отмена им Городельской унии были вынужденными, т.к. имели место во время Ливонской войны, когда московские рати уже взяли Полоцк. Правительство ВКЛР не без оснований опасалось, что по мере продвижения московских войск вглубь территории ВКЛР западнорусские области начнут переходить во владения Царства Русского.

Что касается римской католической церкви, то все годы унии ВКЛР и Польши она при непосредственной поддержке великих князей и королей наращивала свои позиции на западнорусских землях, на которых с конца XIV века до середины XVI столетия было создано 259 парафий (приходов) и развернули свою деятельность католические монашеские ордена францисканцев, августинцев, бернардинцев.

Западнорусской православной церкви было очень непросто противостоять римско-католической экспансии. И дело не только в том, что уния с Польшей юридически поставила православную церковь в разряд ущемляемой и гонимой. Проблема усугублялась тем, что Западнорусская церковь, оказавшись разделенной со своей Восточнорусской сестрой и перейдя под непосредственное окормление Константинопольского патриархата, утратила непосредственную поддержку со стороны московских митрополитов, а затем и патриархов.

Западнорусская церковь оказалась лишь ослабленным осколком перед лицом жесткого римско-католического централизма и религиозной воинственностью католических монашеских орденов. Конечно, бывали временные периоды, когда преследования православной церкви ослабевали. Но происходило это не вследствие христолюбия или хотя бы здравого смысла литовских великих князей и королей, а из-за опасения, что западнорусские земли отпадут от Литвы и Польши.

III. Положение Западнорусской православной церкви резко ухудшилось после Люблинской унии 1569 года, когда Польша по указу короля Сигизмунда II отторгла от великого княжества Южную Русь (Украину), образовала с остатком ВКЛР на условиях, продиктованных польскими панами, Речь Посполитую.

Современная белорусская историография в большинстве случаев преподносит Речь Посполитую как некий «равноправный союз двух народов». Но если с поляками все более или менее понятно, то в ВКЛР не было одного народа, а были Литва и Русь. Поэтому говорить о «двух народах» исторически некорректно. Вообще же в Речи Посполитой «народом» считалась только католическая шляхта, православные же подданные польско-литовского королевства, в том числе и знать, под данную категорию не подпадали.

Таким образом, в 1569 году не только была создана Речь Посполитая, но и завершилась история Великого княжества Литовского и Русского, теперь это была провинция Речи Посполитой, имевшая наименование Великого княжества Литовского (ВКЛ). На первом этапе существования Речи Посполитой ВКЛ сохраняло некоторую автономию – название, местное самоуправление, войско и русский язык в качестве государственного (запрещен сеймом Речи Посполитой в 1696 г.).

Но господствующая роль Польши в Речи Посполитой была более чем очевидной. Так, в сенате Речи Посполитой из 180 «послов» лишь 46 представляли ВКЛ. Польские паны получили возможность приобретать земли и проживать на территории Великого княжества Литовского, что сняло все ограничения для массированной польской экспансии на западнорусские земли. Польские магнаты и шляхта стали получать от короля обширные владения на Западной Руси и православных русских крестьян в качестве крепостных.

С заключением Люблинской унии в ВКЛ появились иезуиты: в 1569 году они были приглашены виленским бискупом Валерианом Протасевичем. И хотя формально иезуиты прибыли бороться с обосновавшимися в ВКЛ протестантами, на деле же всю свою активность они направили против схизматиков. В этом они нашли полную поддержку у короля Речи Посполитой Стефана Батория, тем более что он был фанатичным католиком, ненавистником православия и всего русского. Известно, что по его приказу после захвата Полоцка польско-литовским войсками в 1579 году было уничтожено большое количество русских православных книг, а все православные храмы в городе и древний Спасо-Ефросиниевский монастырь были отданы на откуп иезуитам. При этом, являясь королем Речи Посполитой, Стефан Баторий не знал ни польского, ни русского языков и управлял своими подданными с помощью латыни.

В отличие от других католических орденов иезуиты не просто занимались «просветительской» деятельностью (т.е. пропагандой католицизма), а ставили себе целью полностью очистить ВКЛ от «ереси и схизмы». С распространением протестантских учений в ВКЛ иезуиты справились достаточно быстро, и все свои силы направили на борьбу с западнорусским православием с целью его подчинения власти римской курии.

Пользуясь благосклонностью короля, иезуиты взяли под контроль духовную жизнь как королевского двора, так и крупнейших вельмож Речи Посполитой и тем самым оказывали сильное и непосредственное влияние на внутригосударственную политику в королевстве.

Благодаря королевскому покровительству иезуиты утвердились в 20 крупных городах Речи Посполитой. На западнорусских землях строилось большое количество костелов и монастырей, в городах открывались иезуитские коллегии. Особое внимание иезуиты уделяли перетягиванию в латинство западнорусской православной знати и бояр-шляхты, дети которых согласно решению короля должны были получать образование в иезуитских школах, где русский язык находился под строжайшим запретом. Из этих школ в большинстве своем выходили ревностные приверженцы католицизма, нетерпимо относившиеся к православию и всему русскому.

Помимо «воспитания» молодого поколения иезуиты всячески пытались перетягивать в латинство наиболее влиятельных западнорусских магнатов. Так, в 1577 году ведущий идеолог католического прозелитизма иезуит Петр Скарга издал в Вильно книгу «О единстве церкви Божией под единым пастырем и о греческом отступлении от этого единства, с предостережением и увещеванием русского народа, держащегося греков». Книга была посвящена главному в то время защитнику православия на Западной Руси князю Рюриковичу Константину Острожскому, полемизируя с которым Петр Скарга проводит поистине иезуитскую мысль о том, что из своего угнетенного положения православная церковь сможет выйти только в случае соединения с католической под главенством римского папы.

При этом трудности, которые испытывала православная церковь в Речи Посполитой, Скарга объяснял не притеснениями православия со стороны католической королевской власти, а тем обстоятельством, что греческие патриархи, находясь в то время под турецким игом, не могли оказывать помощи своим единоверцам в ВКЛ. При этом Петр Скарга, являясь при Сигизмунде III придворным проповедником, имел самые широкие возможности влиять как на короля, так и сенат Речи Посполитой и тем самым формировать политику в отношении Западнорусской церкви и ее иерархов.

В 1581 году русские земли посетил папский нунций, иезуит Антоний Поссевин. В начале он побывал в Москве для переговоров с Иваном Грозным о соединении церквей, но успеха не имел. Затем, проехав через Западную Русь, настоятельно предложил королю и иезуитам самым решительным образом действовать в подвластных русских областях в направлении унии, т.к. прямого подчинения православного населения римской курии достигнуть было невозможно.

При этом высокопоставленных иезуитов чрезвычайно беспокоило нарастающее на русских землях Речи Посполитой движение православных братств – эта новая форма национально-освободительного движения западнорусского народа. Православные братства объединяли как представителей русской знати, так и простых горожан. Братства самым решительным образом защищали православие, добились права участия в выборе духовных лиц, надзора за ними, обличения их пороков и злоупотреблений. Братства занимались также изданием богословских и полемических сочинений и устройством школ.

Деятельность западнорусских братств, направленная на защиту православной церкви, в том числе и от ее иерархов, потерявших авторитет у прихожан, нашла поддержку у Восточных патриархов: Антиохийского Иоакима и Константинопольского Иеримии, которые в конце 80-х годов XVI столетия посетили Речь Посполитую и наделили братства правом надзора даже за высшими представителями церкви – епископами (право ставропигии).

Это решение патриархов вызвало большое неудовольствие среди некоторых высших православных иерархов, которым очень не нравилось, что всякие «портные, седельники и кожемяки» могли вмешиваться в их жизнь и весьма тяготились подобной опекой.

Именно на эти «слабые звенья» и сделали ставку иезуиты в своих униатских планах. Таковыми оказались Гедеон Балабан (епископ Львовский), Леонтий Пельчицкий (епископ Пинский), Кирилл Терлецкий (епископ Луцкий) и Дионисий Збируйский (епископ Холмский). В 1590 году они составили грамоту на имя папы, где писали, что «для спасения своего и всего христианского люда» отдаются под главенство римского понтифика. При этом они просили о сохранении православных обрядов, но эта их просьба впоследствии была оставлена без внимания.

Униатские «начинания» епископов-отступников были с удовлетворением поддержаны королем, но последнего сильно беспокоило резко отрицательное отношение к возможной унии самого влиятельного и могущественного западнорусского православного магната, князя Константина Острожского. Последний, узнав об измене епископов, выступил в 1595 году с Окружным посланием, в котором назвал действия отступивших от православия иерархов постыдными и беззаконными, давал обет оставаться верным православной вере и призывал к этому всех русских людей Речи Посполитой. При этом он заявил о готовности выступить с оружием против «католической интриги» и короля, который своим покровительством иезуитам попирал свободу вероисповедания.

Но войны тогда не случилось. Во-первых, Константин Острожский был в большей степени просветителем, чем воином, а во-вторых, один князь не мог бросить военный вызов всей Речи Посполитой. Однако его послание имело огромное воздействие на простой русский народ, явилось предтечей широкого антиуниатского движения на русских землях Речи Посполитой и положило начало новому этапу национально-освободительного движения на Западной Руси.

В 1594 году против засилья поляков на русских землях Речи Посполитой началось восстание под руководством Северина Наливайко, которое вылилось в широкомасштабную казацко-крестьянскую освободительную войну, охватившую обширные территории нынешних Украины и Белоруссии. С помощью беспримерной жестокости, коварства и обмана полякам удалось подавить продолжавшееся два года восстание, захватить и казнить в апреле 1597 года в Варшаве Наливайко и его ближайших сподвижников. Против унии поднялись также Львовское и Виленское братства.

Потрясенные размахом антиуниатских выступлений на Западной Руси епископы Львовский – Гедеон Балабан и Перемышльский – Михаил Копыстенский отказались от участия в подготовке унии и вернулись в православие. При этом Балабан заявил, что его подпись под посланием к римскому папе об унии была подделана Кириллом Терлецким.

Сопротивление унии на Западной Руси приобретало столь широкий размах, что Сигизмунд III заколебался и поднял вопрос о приостановке подготовки унии. Однако иезуиты настояли на продолжении униатского курса, и в ноябре 1595 года в Рим прибыли брестский епископ Ипатий Потей и Кирилл Терлецкий. Они привезли грамоту, в которой выражалась покорность папе и содержалась нижайшая просьба оставить православным их догматы и обряды.

Однако папа Климент VIII отверг эту просьбу и принудил Потея и Терлецкого не только подписать, но и подтвердить от себя и от русских иерархов согласие с продиктованным им исповеданием веры. Православными оставались только обряды, да и то только те, которые не противоречили католическому учению. Таким образом, речь шла не просто о признании верховенства римского понтифика, а о превращении православной церкви под видом униатской в разновидность католической.

В знак подчинения папе Потей и Терлецкий облобызали его ногу. На празднестве по поводу принятия унии папа торжественно объявил, что «принимает духовенство и весь русский народ, живущих во владениях польского короля в лоно католической церкви и соединяет с ней в одно тело». В ознаменование унии была выбита медаль с изображением на одной стороне лица папы Климента VIII, а на другой коленопреклоненных перед ним русских епископов с латинской надписью «Ruthenis receptis» («На восприятие русских»).

За измену православию Потей и Терлецкий были возведены папой в звания прелатов и ассистентов римского престола. Кроме того, папа направил письмо королю Речи Посполитой и киевскому митрополиту Михаилу Рагозе, в котором предлагал Сигизмунду III принять в число сенаторов митрополита и епископов, поддерживающих унию, а Рагозе предписывал созвать Собор для окончательного оформления унии.

В октябре 1596 года в Бресте одновременно состоялись два церковных собора: униатский и православный. Первый проходил под присмотром иезуитов во главе с Петром Скаргой и специальных посланников римского папы – львовского католического архиепископа Саликовского и холмского епископа Гамалицкого. Надзирали за униатским собором и представители короля Речи Посполитой – гетман ВКЛ Николай Радзивилл и канцлер Лев Сапега. Председательствовал на униатском соборе киевский митрополит Михаил Рагоза.

Православный собор проходил под покровительством и охраной князя Константина Острожского. На Соборе присутствовали: экзарх александрийского патриарха Кирилл Лукарис, епископ Львовский Балабан, ставший до конца своих дней твердым защитником православия, епископ Перемышльский Копыстенский, 16 протопопов, большое число игуменов, священников и мирян. Председательствовал на Соборе экзарх Константинопольского патриарха грек Никифор.

Экзарх Никифор трижды приглашал митрополита Рагозу и епископов-отступников на православный собор, но они не явились. Тогда собор лишил их сана, отверг унию и проклял ее.

8 октября униатский собор принял грамоту о вступлении в унию с римской церковью. Сразу после этого король признал законной только униатскую церковь, а православную объявил не подчинившейся «свободному решению собора», а потому не имеющей права на существование. И сразу же начались репрессии против православных. Первым за непризнание унии был схвачен (обвинен в шпионаже) и заточен в Мальборский замок в Польше (откуда уже не вышел) экзарх Никифор.

Таким образом, «католическая интрига» тогда увенчалась успехом. Брестская церковная уния 1596 года расколола Западнорусскую церковь на две непримиримые части: униатскую и православную, – и заложила юридические основания для преследования православия. Православные церкви стали уничтожаться или отдаваться на откуп евреям; православным богослужениям чинились всевозможные препятствия; православные не допускались на должности, за ними не признавалось политических прав.

Но уния расколола не только церковь, но и западнорусский народ. Ряды православной знати и шляхты начали редеть: они стали переходить в католицизм, реже в унию. И хотя еще долгое время представители бывшей православной знати говорили о себе, что они «рода русского, веры польской», но окатоличивание был первым шагом в сторону ополячивания, и этот процесс в Речи Посполитой шел с нарастающим размахом.

С этого времени православие стало религией простого народа, но вопреки жестоким гонениям не было уничтожено. После Брестской церковной унии православные братства еще шире развернули свою просветительскую деятельность, устраивали учебные заведения, выпуская из них образованных борцов против унии, католицизма и ополячивания. В 1599 году с целью противодействия произволу католиков и униатов православные заключили союз с протестантами.

В этом же году униатским киевским митрополитом стал Ипатий Потей, который при поддержке иезуитов стал проводить политику жестких преследований православия: у православных отнимались монастыри, земельные пожалования, в приходах насаждались униатские священнослужители.

Небольшая пауза в гонениях наступила в 1607 году, когда король Сигизмунд III в связи со смутой в Московском государстве вынашивал планы соединения Москвы и Речи Посполитой под единым скипетром. В это время шляхта на съезде в Сандомире постановила просить короля о ликвидации унии, лишении униатов епископских должностей и замещении их православными. В постановление Варшавского сейма 1607 года была даже внесена особая статья «о религии греческой», в которой давалось обещание не нарушать прав русского народа в вере.

Однако отдельные королевские заигрывания с русским населением Речи Посполитой не могли изменить общей антиправославной направленности религиозной политики Речи Посполитой, определяемой римской курией. При этом самую высокую активность в гонениях на православие проявлял униатский митрополит Ипатий Потей, который, в частности, предпринимал неоднократные попытки завладеть Киево-Печерской лаврой и Софийским собором в Киеве.

Особую враждебность у Потея, а также иезуитов вызывало Виленское православное братство. Потей вытеснил братство из Троицкого монастыря и основал в нем униатсткое во главе с архимандритом Иосифом Рутским, воспитанником иезуитов. В 1609 году в Вильно все церкви, за исключением церкви Св. Духа были отобраны в унию. Ненависть православных к Потею была столь велика, что в 1609 году было совершено покушение на его жизнь.

Следующим униатским митрополитом стал Иосиф Рутский. В 1617 году им совместно с иезуитами для пропаганды и укрепления унии в ВКЛ был создан орден базилиан, который самое большое внимание уделял воспитанию русской молодежи в католическом духе. Нахождение Рутского в должности митрополита ознаменовалось и резким усилением латинизации унии: Помимо переделывания православных монастырей в базилианские в церквах уничтожались иконостасы, устанавливались органы ит.п. Число же православного духовенства сильно сократилось, т.к. посвящать священников стало некому.

Насаждение унии и ее нарастающая латинизация вызывали непрекращающееся сопротивление западнорусского народа. Так, в ноябре 1623 года в Витебске в ответ на притеснения (были закрыты все православные церкви) и глумления со стороны полоцкого униатсткого епископа Иосафата Кунцевича (приказал выкопать тела усопших, похороненных по православному обряду и бросить на съедение собакам) вспыхнуло восстание, и епископ-узувер был убит.

Польские власти жестоко расправились с восставшими горожанами. Расправой руководил канцлер ВКЛ Лев Сапега. 19 участников восстания были казнены, 71 человек был приговорен к смерти заочно (им удалось бежать). Витебск был лишен Магдебургского права, с ратуши и с церквей были сняты колокола, в которые били в набат, поднимая горожан на восстание. У всех участников восстания было конфисковано имущество.

Католическая церковь сразу объявила Кунцевича мучеником, в 1641 году он был объявлен блаженным, а в 1867 году римский папа Пий IX причислил Кунцевича к святым. В последнее время римско-католическая церковь в Белоруссии стремится всячески популяризировать имя этого «святого», представляя его неким «апостолом единения» (слова Иоанна Павла II). Более того, среди православных верующих распространено предположение, что в случае подписания конкордата между Ватиканом и Республикой Беларусь римская курия намерена привести мощи Кунцевича в Белоруссию. И если это действительно так, то Белоруссию могут ждать серьезные межконфессиональные трения.

В апреле 1623 года скончался король Сигизмунд III, однако основная цель введенной при нем церковной унии – полная латинизация речи Посполитой достигнута не была. Православная церковь не была уничтожена, хотя область ее деятельности сильно сократилась. При этом политика латинизации не только расколола западнорусское общество по религиозному принципу, но и способствовала резкому отчуждению западнорусского народа от Речи Посполитой, которая стала восприниматься русскими подданными как чуждое государство.

Следующий король Владислав IV (1632–1648 гг.) понимал всю пагубность для Речи Посполитой как государства навязанной римской курией антиправославной политики. Для преодоления межрелигиозной вражды Иосифом Рутским была создана особая комиссия под председательством короля для выработки решений, которые в случае их осуществления могли бы умиротворить западнорусские области: об объявлении полной свободы «русской веры», т.е. православной и униатской; как православным, так и униатам предоставлялось право иметь свою иерархию; утверждались права братств, школ, типографий; православным возвращались отторгнутые церкви и монастыри; униатам предоставлялось право возвращения в православие, а православным переходить в унию; православным предоставлялось право занимать должности.

Решения комиссии вызвали сильнейшее противодействие со стороны католической церкви, католической шляхты и части униатов. Вследствие чего постановления «комиссии Рутского» не удалось утвердить на сейме Речи Посполитой 1633 года. Тогда король уже от своего имени издал специальный диплом, в котором подтверждал решения комиссии. В ответ римский папа объявил распоряжения короля, касающиеся веры, незаконными.

В итоге Владиславу IV не удалось преодолеть сопротивление латинской партии. Более того, под ее давлением король издал постановление, чтобы в некоторых городах, например в Минске, православные не имели ни одной церкви. Особенно сильное глумление над православным русским народом со стороны польских магнатов, шляхты и католической церкви имело место на Малой Руси, что обернулось освободительной войной 1648–1653 года под руководством Богдана Хмельницкого, которая завершилась Переяславкой Радой 1654 года.

Утрата Речью Посполитой части южнорусских земель и их возврат в лоно русской государственности не образумил католическую партию. В 1668 году по инициативе униатского митрополита Григория Коленды собралась т.н. Генеральная конференция, которая приняла следующее постановление: «Отступники от католической веры, равно как и от унии не должны пользоваться покровительством сеймовых постановлений, обеспечивающих свободу исповедания, отступников должно наказывать изгнанием, если их вина будет доказана судебным порядком».

Это решение, внесенное в законодательство королем Михаилом Вишневецким (1669–1673), предопределило конфессиональную политику Речи Посполитой на протяжении последней трети XVII и XVIII вв., в соответствии с которой в 1676 году сейм принял постановление, упразднившее все ранее приобретенные права православных. После этого захват церковных земель, церковного имущества, утвари, издевательства над православными священниками, их убийства, поругание святынь, разорение православных кладбищ стали обыденным явлением и происходили во всех православных областях польско-литовского королевства. С конца XVII века главной тенденцией конфессиональной политики Речи Посполитой становится уничтожение православия вообще.

В 1720 году в Замостье с разрешения папы Клемента XI состоялся собор униатской церкви. Его председателем был папский нунций в Польше епископ Эдесский Иероним Гримальди. Собор объявил унию единственно законной в Речи Посполитой церковью греко-восточного обряда, признал все латинские обряды и запретил покупать и хранить «схизматические» книги, изданные в России. Была составлена программа по поголовному обращению православных Белой и Малой Руси в унию. Замойский собор не только окончательно подчинил униатскую церковь Риму, но и обязал последнюю распространять и утверждать католицизм.

В сентябре 1732 года сейм в Варшаве не только подтвердил запрет на права православных, но и ввел дополнительные унизительные ограничения православия. Теперь православному духовенству запрещалось ходить по улицам со святыми дарами. Крещения, венчания и погребения могли совершаться только с разрешения ксендзов. Хоронить по православному обряду усопших разрешалось только ночью. Православные были обязаны присутствовать при католических крестных ходах. Кроме того, для обращения православных в католичество или унию на Белой Руси учреждались особые миссии из католических и базилианских монахов.

Одновременно с усилением гонений на православие начинается процесс активного перевода униатов в католичество. Католическая шляхта повела настоящее наступление на униатов. «Наезды» на униатские церкви и монастыри, избиения униатских священников, захват церковной униатской земли стали постоянным явлением. Унижение униатов католической шляхтой стали повсеместными, при этом католики неизменно подчеркивали, что уния – «chlopska wiara» («холопская вера»)

В 1852 году львовский католический архиепископ Сераковский предоставил папе план полного перевода униатов в католицизм. По мнению Сераковского, это необходимо было сделать, т.к. униаты, по его представлению, были слишком тесно связаны в обрядности с Восточной церковью, воспитывались в русском национальном духе и поэтому легко могут вернуться в православие.

Обеспокоенное растущим давлением со стороны католиков униатское духовенство созвало церковный собор и выразило протест по поводу нападок католиков на униатскую церковь и их посягательств на ее самостоятельность. Но протест остался не услышанным в Риме, и латинизация унии в конце XVIII века стала постоянным явлением.

В 1766 году на Варшавском сейме по предложению бискупа Солтыка был принят закон, объявивший «врагом народа и отечества» каждого, кто осмелился бы на сейме поднять голос в пользу иноверцев. Крайний фанатизм католической шляхты и униатов вызвал на Малой Руси и в южной части Белоруссии свирепое восстание гайдамаков, вошедшее в историю под именем «колиивщины».

К первому разделу Речи Посполитой (1772 г.) на всей ее территории уцелело только 40 православных монастырей и около 200 приходов. В 1763 году западнорусский православный архиепископ могилевский Георгий Конисский обратил внимание российской императрицы Екатерины II, а в 1765 году короля Станилава Авуста (1764–1795 гг.) на преследования православного населения Речи Посполитой со стороны католиков и униатов.

Однако, несмотря на приказы короля прекратить насилие и решения сейма 1768 года, предоставившего «диссидентам» свободу веры, положение православных было терпимо лишь до тех пор, пока российские войска стояли в пределах Речи Посполитой.

Именно крайняя религиозная нетерпимость католических магнатов и шляхты к православным, нежелание предоставить им законное право на свободу веры были главными причинами краха Речи Посполитой.

(Продолжение следует)

Обращаем ваше внимание на то, что организации: ИГИЛ (ИГ, ДАИШ), ОУН, УПА, УНА-УНСО, Правый сектор, Тризуб им. Степана Бандеры, Братство, Misanthropic Division (MD), Таблиги Джамаат, Меджлис крымскотатарского народа, Свидетели Иеговы признаны экстремистскими и запрещены на территории Российской Федерации.

Вы сможете оставить сообщение, если авторизуетесь.

Материалы по теме

Католицизм и протестантизм на Белой Руси: от истории к современности (часть 3)

В настоящее время в Республике Беларусь происходит своеобразный конфессиональный переворот, когда относительно новая религиозная группа (ХВЕ, ЕХБ, адвентисты и др.), считавшаяся еще недавно сектантской, превращается в одно из наиболее влиятельных религиозных течений современной Белоруссии, которое не только неустанно продвигает неправославное христианство, но и активно способствует вестернизации самосознания белорусского населения.

Католицизм и протестантизм на Белой Руси: от истории к современности (часть 2)

Католические священнослужители уже сейчас активно выказывают интерес не только к благотворительной деятельности, но и к духовному опекунству силовых ведомств, системы образования, культуры, средств массовой информации.

Материалы партнеров

Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100 Яндекс цитирования

Copyright ©1996-2017 Институт стран СНГ.