Материк

Информационно-аналитический портал постсоветского пространства

Поиск
Авторизация
  • Логин
  • Пароль
Календарь
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031
Улучшим закон о гражданстве!

Улучшим закон о гражданстве!  далее »
15.12.2017
18:07:32
В Риге прошел митинг в защиту русских школ далее »
18:05:44
Ряду живущих в Финляндии россиян интересен "Дальневосточный гектар" далее »
17:02:54
Власти Литвы ужесточат доступ в приграничную зону из России и Белоруссии далее »
14.12.2017
18:13:24
В ДНР ратифицировали договор о взаимопомощи между Южной Осетией далее »
18:11:22
В Оперативной группе российских войск в Приднестровье отметили день святого апостола Андрея Первозванного далее »
18:08:24
На российской границе появятся таможенники из Белоруссии и Казахстана далее »
18:02:27
Путин: дальневосточные гектары могут начать давать соотечественникам за рубежом далее »
13.12.2017
18:16:54
Население Камчатки растет за счет беженцев с Украины далее »
17:24:10
Порошенко назначил главного адвоката Бандеры далее »
15:31:40
В Приамурье планируют давать землю старообрядцам площадью до 20 гектаров далее »

Обсуждение пресс-конференции президента России. Время покажет. Выпуск от 14.12.2017 далее »

Вечер с Владимиром Соловьёвым. Эфир от 12 декабря 2017 далее »

Трамп взрывает Ближний Восток. Право голоса далее »

Особая статья 3anaд больше не друг Украине?! далее »

Американская «сделка века». Время покажет. Выпуск от 08.12.2017 далее »

Грузинский «варяг» в новой украинской Сечи. 60 минут. Эфир от 07.12.2017 далее »

ПРАВ!ДА? Возвращение соотечественников: полный провал? далее »

Рубрика / Безопасность

Организация Договора о коллективной безопасности и противодействие вызовам и угрозам современности


17.05.2011 15:09:20

Ильдар Фаатович Сафаргалеев

Заведующий отделом исламских исследований Института стран СНГ.
перейти на страницу автора

23 марта в Институте стран СНГ прошел научно-практический семинар «Организация Договора о коллективной безопасности и противодействие вызовам и угрозам современности». В его работе приняли участие эксперты Института, политологи и представители СМИ.

Открывая мероприятие, заместитель директора Института стран СНГ Сафаргалеев И.Ф. констатировал актуальность заявленной темы в связи с агрессией НАТО против Ливии, а также прошлогодними кровавыми событиями на юге Киргизии, которые явственно высветили необходимость выработки действенных механизмов своевременного реагирования на кризисные ситуации в ОДКБ.

На семинаре экспертами Института было проанализировано современное состояние дел в этой Организации, которая по своей сути является военно-политическим союзом государств-партнеров, а не вспомогательной технической структурой в лице ее Секретариата, как порой ошибочно подразумевают. В этом разрезе ведущими российскими политологами, специализирующимися по проблемам конкретных государств-участников ОДКБ и были рассмотрены различные аспекты их политики в рамках Организации и перспективы ее дальнейшего развития.

На мероприятии с обстоятельным аналитическими выкладками выступили: заведующий отделом Белоруссии Фадеев А.В., заведующий отделом Средней Азии и Казахстана Грозин А.В., заведующая отделом диаспоры и миграции Докучаева А.В., заведующий отделом Украины Фролов К.А.

Выступления вызвали живой отклик аудитории семинара, стенограмма которого публикуется ниже.

Сафаргалеев И.Ф. А сейчас я хотел бы предоставить слово заведующему отделом Белоруссии Института стран СНГ Фадееву Александру Владимировичу. Предваряя его выступление имеет смысл отметить то обстоятельство, что Белоруссия в этой организации играет очень большую роль, но в тоже время те непростые отношения, складывающиеся между нашими странами, они накладывают отпечаток на деятельность этой организации и довольно сильный. Я хотел бы, чтобы Александр Владимирович поделился своими соображениями по этому поводу.

Фадеев А.В. История отношения Республики Беларусь к ОДКБ не была однозначной. В конце 90-х – начале 2000 гг. государственно-политическое руководство этой страны пришло к выводу, что сотрудничество с СНГ как организацией является малоперспективным. Содружество, с точки зрения Минска, атомизируется: в силу изменений в международных отношениях, вызванных монопольным доминированием США, резко активизировался процесс фрагментации пространства СНГ. Это сказалось на том, что потенциал Содружества постоянно падает, а его члены стремятся укреплять свои связи с другими центрами силами в мире, прежде всего с Евросоюзом и США, которые стали претендовать на роль «покровителя». На этом фоне скепсиса в отношении перспектив СНГ представителями высшего эшелона тогдашнего госаппарата республики демонстрировалось стремление развивать сотрудничество в формате ОДКБ, поскольку эту организацию они выделяли как единственно действенную на постсоветском пространстве.

Во-первых это определялось тем, что ОДКБ только проходила свое становление как организация, ее потенциал оставался нераскрытым, кроме того была явная заинтересованность белорусской стороны, она и по сей день остается, в получении в рамках этой организации современной военной техники, систем вооружения и специального снаряжения по льготным ценам либо вообще на безвозмездной основе.

Во-вторых, в Минске надеялись, что реализация многосторонних и серьезных инициатив при условии совпадения интересов стран-участниц возможна только в рамках ОДКБ, поскольку во всех остальных случаях Белоруссии целесообразнее ориентироваться на заключение двусторонних соглашений.

Надо сказать, что такое отношение к ОДКБ к настоящему времени резко трансформировалось. Минск выражал недовольство, что данная организация больше повернута к Центральной Азии. Республика Беларусь к лету прошлого года вообще потеряла интерес к ОДКБ. После киргизских событий для президента Александра Григорьевича Лукашенко стало ясно, что эта организация не имеет достаточных полномочий для разрешения подобных конфликтов. Кроме того вся история ОДКБ показала, что несмотря на конфликты, которые вспыхивали на постсоветском пространстве, прежде всего в странах-участницах этой организации, эта организация проявила себя безынициативной, инертной, абсолютно не дееспособной структурой. За все годы существования этой организации, по мнению Минска, речь шла только о формировании правовой базы. Военному компоненту внимания уделялось недостаточно. В силу этих обстоятельств перед руководством республики встала дилемма - надо ли принимать на себя председательство в этой организации в 2011 году.

Резко обострился конфликт с Россией, безусловным лидером ОДКБ, что тоже сказалось на изменении отношения Минска к этой организации. Ранее белорусская сторона настороженно отнеслась к заявлению в 2003 году тогдашнего президента Российской Федерации Владимира Путина, который в своем ежегодном Послании определил пространство СНГ как зону стратегических интересов России, специально выделив при этом роль ОДКБ. Кроме того, республиканское руководство сочло, что Россия явно начинает проигрывать конкурентную борьбу с США на постсоветском пространстве, а отдельные бывшие республики Союза ССР предпочли сделать выбор в пользу НАТО.

Была, как известно, интрига по Коллективным силам оперативного реагирования. Белоруссия долгое время не подписывала документы по этой структуре, неоднократно делала по этому поводу заявления негативного характера. В конце концов все это было преодолено, Лукашенко согласился стать председателем Совета ОДКБ в 2011, кроме того начальник генштаба, первый заместитель министра обороны Республики Беларусь Петр Тихоновский стал исполнять роль начальника Объединенного штаба ОДКБ. Таким образом, два представителя Республики Беларусь заняли высокие и достаточно ответственные посты в ОДКБ.

Интерес представляет, как видят свои задачи и предполагают организовывать деятельность в ОДКБ эти два лица. По доступным источникам можно выявить двенадцать направлений, которые определили Александр Лукашенко и Петр Тихоновский на 2011 год.

Первое – придать ОДКБ прагматизм, однако “практику радикальных реформ, кардинальной ломки по линии ОДКБ Беларусь отвергает совершенно” (цит. Лукашенко);

второе – следует развивать военную составляющую ОДКБ, чтобы в случае внешней угрозы организация могла обеспечить безопасность каждой страны-участницы ОДКБ;

третье – совершенствование ОДКБ начать с совершенствования нормативно-правой базы. По мнению Лукашенко, бездействие ОДКБ во время событий в Киргизии объясняется тем, что ее нормативно-правовая база не позволяла вмешаться в события. Кроме того, она оказалась не дееспособной в силу системы принятия решений внутри организации;

четвертое - приоритетами ОДКБ в 2011 году должны быть вопросы миротворческой деятельности и обеспечение деятельности коллективных сил оперативного реагирования;

пятое – необходимо динамично развивать работу штаба как военной составляющей ОДКБ;

шестое - активизировать деятельность по реализации решений глав государств участников договора по развитию системы коллективной безопасности, совершенствованию механизмов кризисного реагирования;

седьмое - уделять внимание более плотной координации политической составляющей организации, включая координацию внешнеполитической деятельности;

восьмое - отработать механизм партнерства и взаимодействия с государствами, не являющимися членами ОДКБ;

девятое - разработать регламент использования подразделений МЧС государств-участников ОДКБ при ликвидации крупных техногенных и природных катастроф;

десятое - выработать механизм применения коллективных сил оперативного реагирования ОДКБ в кризисных ситуациях или чрезвычайных ситуациях;

одиннадцатое - реализовать целевую программу оснащения современным вооружением и техникой, специальными средствами КСОР стран участниц ОДКБ на льготной основе или безвозмездной основе;

двенадцатое - разработать правовые рамки для формирования списка лиц, въезд которых в страны ОДКБ запрещен или нежелателен.

Отдельные предложения белорусской стороны вызывают недоумение. Например, последнее – разработать правые рамки для списка лиц, въезд для которых в государства ОДКБ запрещен или нежелателен. Вы знаете, когда произошли события 19 декабря прошлого года во время президентских выборов в Минске, Бордюжа заявил, что он против мер, которые Запад предпринял против Республики Беларусь, в частности против составления списка невъездных лиц на территорию Евросоюза и США. И вдруг Лукашенко предлагает утвердить список невъездных на территорию ОДКБ. Кроме недоумения и растерянности, как представляется, у господина Бордюжи такое предложение ничего вызвать не могло. В своих комментариях он дипломатично информировал, что в ОДКБ это предложение вынесено на экспертный уровень. Возможно, он просто не знал как на это реагировать.

Другое предложение - тоже странное очень с моей точки зрения – это использовать КСОР в чрезвычайных ситуациях, под которыми можно понимать и техногенные катастрофы. Когда создавали КСОР, то предусмотрели совсем иные цели, задачи и сферы применения этих сил, что и нашло отражение в их составе, вооружении и техническом обеспечении. Белоруссия в данном случае какими-то окольными путями пытается провести ревизию этих документов. Это опасно, поскольку их разработка и одобрение шли с большим трудом, позиция Узбекистана до сих пор не ясна. С точки зрения председательствующей страны опять возвращаться к этому – это подрывать правовую базу функционирования КСОР ОДКБ.

Совершенно непонятно и то, как Минск представляет себе сегодня координацию внешнеполитической деятельности организации. Это невозможно. Страны, которые входят в ОДКБ, у них совершенно разные внешнеполитические задачи. Найти единый принцип координации внешней политики – абсурд и такую задачу ставить просто нельзя. Это значит увести организацию с путей, которые позволяли ей худо-бедно развиваться, хоть это развитие и идет медленно. Эта задача невыполнима на обозримый период, в среднесрочном периоде уже точно не будут эти страны координировать свою внешнюю политику. Поэтому зачем Белоруссия ставит этот вопрос - тоже непонятно.

В любом случае, Белоруссия, прежде всего, заинтересована и будет держаться позиции получения через эту организацию современной, а может быть новейшей, техники, вооружения, систем оружия, специальной техники, снаряжения. Эта позиция как была, так и остается неизменной.

Утверждения Минска о том, что его предложения носят прагматический характер, вызывают сомнения, потому что они наоборот развивают дискуссию внутри ОДКБ, инициируют ревизию уже достигнутых соглашений, что нельзя приветствовать.

Какие выводы можно сделать? Первый и главный вывод состоит в том, что Белоруссия, как представляется, считает, что развитие на постсоветском пространстве таких структур как Таможенный союз, Единое экономическое пространство, ОДКБ укрепляет потенциал регионального лидерства России. С точки зрения Минска это несет в перспективе угрозу суверенитету Республики Беларусь. А суверенитет РБ рассматривается не только как высшее достижение и ценность, но и как главный гарант построения диалога партнерских отношений с ЕС и, в еще большей степени, с США. Поскольку Белоруссия проводит многовекторную внешнюю политику, что и закреплено в ее законодательстве, то она не заинтересована в возрастании доминирующей роли России на постсоветском пространстве, исходя из того, что это несет угрозу ее суверенитету.

Белорусское руководство считает, что даже если оно не будет находиться, например, в отношениях США в рамках проамериканского курса политики, все равно пока она не интегрируется плотно в союзное с Россией государство, в ОДКБ, в Единое экономическое пространство – это создает основу для того, чтобы США смотрели на Беларусь позитивно и не стали причинять ей вреда на международной арене, наносить ущерб ее национальным интересам. Тоже касается и отношений с ЕС. Можно сказать, что Белоруссия в рамках ОДКБ не намерена глубоко интегрироваться и способствовать своими действиями укреплению этой организации. Даже в случае совпадения политических интересов внутри ОДКБ, Белоруссия будет стремиться сохранить за собой право самой принимать решения в национальных интересах и поступать так, чтобы эти совпадения интересов не давали возможности влиять на эти ее решения. Главное – не допустить ограничений, налагаемых рамками ОДКБ, в русле многовекторной внешнеполитической деятельности республики.

Президент и внешнеполитическое ведомство Республики Беларусь в настоящее время придерживаются во внешней политике одной главной линии: достижение целей способствует только двусторонний формат отношений, его и следует развивать. Все МПО на постсоветском пространстве, включая ОДКБ, в которых участвует Республика Беларусь – вторичны, поскольку основаны на достижении многосторонних соглашений, ориентация на которые признана Минском нецелесообразной.

Сафаргалеев И.Ф. Говоря об Организации Договора о коллективной безопасности следует отметить, что большинство государств, входящих в нее представляют регион Центральной Азии и в связи с этим предоставим слово заведующему отделом Средней Азии и Казахстана Грозину Андрею Валентиновичу.

Грозин А.В. Во многом то, что я могу сказать по отношениям центральноазиатскихгосударств к Организации Договора о коллективной безопасности будет повторять то, что говорил коллега. Боюсь, что и по Украине мы услышим примерно то же самое.

На мой взгляд, на постсоветском пространстве исповедуется принцип многовекторной политики. Где-то она закреплена документально на уровне конституционных норм, где-то она проводится без подобного рода законодательного оформления. Называют эту многовекторность по-разному, но характеризуется она примерно одинаково. Из пяти центральноазиатских постсоветских республик в ОДКБ входят четыре – это Казахстан, Узбекистан, Киргизия, Таджикистан. Туркмения со своим нейтральным статусом вообще сейчас ни в одной международной организации не состоит, разве что на правах ассоциированного члена, да на каких-то непонятных правах в рамках СНГ и только. Из четырех центральноазиатских республик-членов ОДКБ стоит выделить Казахстан и Узбекистан как государства, являющиеся региональными лидерами, государства с наибольшим военным, экономическим и демографическим потенциалом, как государства которые Россия рассматривает в качестве своих стратегических партнеров в регионе. Казахстан в большей мере, Узбекистан в меньшей. И у Астаны, и у Ташкента принцип многовекторности реализуется в полной мере. Тактически эти подходы у всех азиатских членов ОДКБ разнятся. Кто-то делает многовекторные движения более плавно и менее болезненно, как Астана, которая является лидером «прагматического подхода», извлекающая из лавирования между мировыми центрами силы максимальную выгоду и умудряясь не портить отношения с этими центрами силы. У кого-то это получается хуже, как у Ташкента, который шарахается из стороны в сторону в зависимости от форс-мажора в стране. У кого-то это не получается вообще, как у Киргизии и Таджикистана, которые не обладают серьезным ресурсом для того чтобы осуществлять это многовекторное лавирование, поэтому шарахаются из крайности в крайность еще сильнее чем Ташкент.

Другой особенностью, которая отличает центральноазиатскую ситуацию от южнокавказской и от западной является то, что в отличии от западного направления деятельности ОДКБ, да и в отличии от южноквказского, Центральноаиатский регион является уже сейчас зоной серьезного конфликта, не потенциального как это видится в перспективе (все таки не думаю, что Белоруссия в краткосрочной перспективе рассчитывает на конфликт с Североатлантическим альянсом, например), а в центральной Азии уже сейчас идет накопление конфликтного потенциала, который прорывается. В прошлом году шли достаточно серьезные столкновения в Раштской долине в Таджикистане, с большими потерями. Счет шел на десятки убитых. Правительственным войскам в этот раз удалось отразить этот вызов. Или Киргизия, которая в прошлом году только благодаря счастливому стечению обстоятельств сумела сохраниться в рамках единого государственного образования. Причем не только и не столько после очередной апрельской революции, сколько после межэтнических столкновений в июне 2010 года в Ошской и Джалалабадской областях. Тогда регион впервые оказался в ситуации возможного межгосударственного конфликта. Узбекистан начал подтягивать воинские подразделения и боевую технику к границе и только благодаря миротворческим усилиям, в том числе и Москвы, удалось разрядить обстановку. Ну и, конечно, добрая воля Ташкента, который изо всех сил старался не быть втянутым в конфликт с Бишкеком. Поскольку официальный Бишкек в то время ничего не контролировал на юге возможность межгосударственного конфликта оказалась как никогда высокой.

В итоге, мы сейчас имеем сложную картину: когда с одной стороны многочисленные внутренние проблемы, которые имеют эти государства – это и бедность и коррупция, неэффективная экономика, гигантское число социальных проблем и тому подобное - накладывается на значительное количество внешних вызовов с одной стороны, с другой стороны на противоречия которые существуют между самими государствами Центральной Азии: по поводу воды между Узбекистаном, Таджикистаном и Киргизией, по поводу неконтролируемых миграционных потоков между всеми центральноазиатскими государствами, по поводу межэтнических столкновений периодически тоже между всеми государствами региона. Пограничные инциденты на всех границах центральноазиатских республик происходят практически ежемесячно, в том числе и с применением стрелкового оружия, с убитыми, ранеными. Часть границ между Узбекистаном и Таджикистаном заминирована, противопехотные заграждения, которые там существуют, их схема давно уже потеряна, на них подрываются обе стороны. Такого рода противоречий десятки, поэтому мы имеем то что имеем, а именно, высокую вероятность с одной стороны расползания зоны конфликты от афганской границы и далее на север и возможность межгосударственного конфликта. Пока удается этого избегать, но как показывает исторический опыт столкновений, особенно последнего конфликта на юге Киргизии, этот баланс на юге Центральной Азии, который пока удается соблюдать, он очень эфемерен и может в любой момент быть нарушен. И не столько даже из-за внешнего фактора, хотя что будет в Афганистане после 2014 года не знает никто, сколько из-за внутренних факторов.

Исходя из этой реальности центральноазиатские режимы, пользуясь своей многовекторной политикой и строят свое отношение к ОДКБ. Это отношение такое же прагматичное, как и у Минска, даже может быть еще более прагматичное, просто потому, что центральноазиатские режимы рассматривают ОДКБ как возможность получения по льготным ценам, либо бесплатно боевой техники и вооружения, военных технологий, военных кредитов и тому подобного, подготовки своих кадров на льготных условиях в российских высших военных заведениях. До поры, до времени Россия в ущерб себе несла этот крест, но в последние 2-3 года и по линии Организации Договора о коллективной безопасности, и по линии российского министерства обороны и других силовых ведомств возникает некое недовольство ролью донора, которого периодически еще и обманывают союзники.

С одной стороны пытаясь получить от России максимальное количество материальных выгод по линии что Евразийского экономического сообщества, по линии Договора о коллективной безопасности, режимы Центральной Азии в тоже время участвуют и во всех натовских программах. Там существуют программы и подготовки военных специалистов, поставок на льготных условиях спецсредств для национальных полицейских сил и спецслужб. В тоже время в последние годы, буквально в последнее пятилетие наметилась активизация военно-технического сотрудничества с Китаем. Пока кредиты и гранты, которые предоставляет Китай для центральноазиатских республик смотрятся не слишком впечатляюще. Киргизии пока досталось около 3-х миллионов долларов, Казахстану около 15-и миллионов, то есть цифры примерно такого порядка и это несопоставимо с тем что Россия тратит на наших азиатских партнеров по линии ОДКБ и несопоставимо с западной помощью.

Ясно, что подобного рода моменты все больше и больше вызывают непонимания у российской стороны. Здесь мы переходим к другому уровню обсуждаемой темы. Регионы Центральной Азии и не скрывают, что они ищут от ОДКБ, во-первых, гарантию сохранения тех систем власти, которые сложились в этих странах. Но после событий прошлого года в Киргизии у многих из них возникло опасение того, что в случае угрозы власти Назарбаева, Рахмонова и других, Россия не станет за них вступаться, тем более с использованием военной силы. Эти опасения растут, но центральноазиаты находятся в таком положении, что выбирать им особенно не из чего, они не могу занять однозначную сторону Москвы, Пекина или Брюсселя, поскольку брать на себя обязательства и давать серьезные гарантии безопасности вертикалям власти, которые существуют в этих государствах никто не собирается. Никому это не нужно, поэтому все разговоры о том, что Китай скоро поглотит Центральную Азию – это подмена понятий. Китай не собирается взваливать на себя проблемы защиты и обеспечения в экономическом плане жизнедеятельности даже таких малых государств как Киргизия или Таджикистан. Оно пытается извлечь максимальную экономическую выгоду из партнерства с этими странами и только. Тем более ни в Китае, ни в Евросоюзе, ни в США, да и не в России нет никакого желания взваливать на себя проблемы Узбекистана – 28 миллионной страны с гигантским приростом населения, с гигантским количеством социальных проблем, горючего материала, который может вспыхнуть в любое время, в любом месте территории государства.

Никому этот груз не нужен и отсюда затухание интереса России к военно-политическому партнерству с центральноазиатскими государствами. Этот регион наиболее угрожающий российской национальной безопасности с учетом количества проблем, которые здесь есть, с одной стороны, с другой стороны с учетом границы с Казахстаном, которая длятся 7,5тыс. км и является самой длинной сухопутной границей на земном шаре. Ясно, что если в регионе рванет, то это будет также как это было в годы гражданской войны в Таджикистане - все эти проблемы очень быстро транслируются на российскую территорию.

Поэтому с одной стороны Россия обречена на попытки сохранения стабильности в этом регионе, с другой стороны многочисленные российские проблемы (неконсолидированность власти, отсутствие четкой стратегии в отношении ближнего зарубежья, ориентация на партнерство с другими мировыми центрами силы, а не нашей бывшей периферией и множество других проблем) накладывают двойственность на российскую политику и на политику ведомства господина Бордюжи. С одной стороны все понимают, что нужно сдерживать проблемы, которые существуют в регионе и могут оказаться российскими проблемами, с другой стороны есть элемент разочарования в партнерстве с центральноазиатскими государствами.

Ни одна из этих республик не обладает серьезным военным потенциалам, что бы там не говорили о том, что узбекские вооруженные силы самые сильные в регионе – это все очень серьезное преувеличение. Пока не было еще ни одного практического подтверждения боеспособности тех или иных структур. О киргизских же или о таджикских вооруженных силах можно сказать, что какими бы там не были отдельные подразделения входящие в спецслужбы или в подчинении министерства обороны, в общем и целом ни киргизская, ни таджикская армия не обладаю потенциалом способным усилить ОДКБ. В те же коллективные силы оперативного реагирования в количественном плане после России максимальный вклад внес Казахстан. Это одна десантно-штурмовая бригада, «заточенная», кстати, под миротворческую деятельность, ее готовили сначала передать на баланс ООН, но затем было принято политическое решение и она превратилась в казахстанский вклад в Коллективные силы оперативного реагирования. Но практического испытания, кроме достаточно редких совместных учений и в рамках ОДКБ и в рамках Шанхайской организации, национальные вооруженные силы стран Центральной Азии не проходили. Легко предположить, что после того как в Афганистане наступит некий момент, когда иностранное военное присутствие либо будет серьезно сокращено, либо окончится, у центральноазиатских государств возникнет масса проблем.

Говорить о том, что после того как американцы убегут из Афганистана талибы через три месяца окажутся под Омском совершеннейшая натяжка, такого не будет. Скорее всего, не будет и прямой военной агрессии со стороны Афганистана на север, но общий уровень безопасности региона понизится даже в сравнении с тем, что мы наблюдаем сейчас. Это касается и наркотиков, и оружия, и миграции, и того что на территории Афганистана начнут действовать все силы, которые можно отнести к оппозиции светским режимам Центральной Азии, это то что обобщенно называлось Исламское движение Узбекистана, а потом начало называться Исламское движение Туркестана. То есть, после трансформации, которая рано или поздно в Афганистане произойдет, вполне возможно у центральноазиатских государств появится серьезная мотивация для того, чтобы от этой своей многовекторности отойти к какому-то более четкому пониманию внешнеполитической ориентации. Другой вопрос, что это будет за ориентация. Будет ли это ОДКБ, будет ли это Партнерство ради мира если тот же западный контингент из Афганистана просто переместится севернее на территорию Центральной Азии. Либо это будут наши китайские товарищи. Тут пока остается строить самые разнообразные догадки, но я полагаю, ни у Брюсселя, ни у Пекина, ни у Вашингтона, ни у Москвы нет особого желания становиться этим полюсом, на котором все страны Центральноазиатского региона сориентируются и начнут для себя требовать военных баз, контингентов, а главное побольше денег и оружия бесплатного. Поэтому ОДКБ в Центральной Азии в краткосрочной перспективе на 2-3 года никаких ни взлетов, ни падений не ожидает.

В российских военных заведений готовится подавляющее большинство военных кадров центральноазиатских армий. В Китае пока готовят единицы, в США и Европе десятки, а в наших вузах сотни. За Россией остается доминирование в сфере поставок вооружения, потому что все армии в Центральной Азии, что бы они там не покупали на Западе, процентов на 98 ориентированы на старую советскую или нынешнюю российскую техники. Это же относится к боеприпасам, снаряжению, средствам связи, к организации управления войсками, то есть за нами остается монополия. Но есть процессы, происходящие в России. Если мы закупаем вооружение за рубежом, то не следует судить наших партнеров, если они берут то, что им дарят (подержанные вертолеты, катера и тому подобное). Они стараются получить как можно больше бонусов из максимального количества мест.

ОДКБ будет существовать, возможно будут совместные учения, но есть позиция Узбекистана. Ташкент так и не подписал документа о вхождении в Коллективные силы быстрого реагирования и по уровню военно-технического партнерства он остается очень сложным участником этого процесса, предпочитая двустороннее сотрудничество с Россией, минуя структуры типа ОДКБ, которые в Ташкенте называют ненужными, излишними, иногда даже называют отстойниками для военных российских бюрократов, которым просто некуда податься. В других республиках отношение более позитивное, но в Ташкенте оно такое.

Поэтому я думаю, что Узбекистан, которые в позапрошлом году вышел из организации Евразийского экономического сотрудничества, вполне может поставить вопрос о своем участии и в ОДКБ. Конечно, это не будет последним гвоздем в крышку гроба этой организации, все-таки после выхода Узбекистана из ЕврАзЭС мир не перевернулся и ЕврАзЭС не распался, но это будет очень серьезный удар и по престижу этой организации, и по престижу людей, которые эту организацию представляют и по престижу России. Поскольку все прекрасно знают, что интегрирующей силой организации Договора о коллективной безопасности является именно Россия. Если Ташкент и дальше будет придерживаться позиции балансирования между западом и востоком, то Организация будет какое-то время существовать, но, точнее говоря, она будет существовать ровно столько, сколько она будет нужна России, сколько мы будем согласны выполнять роль основного спонсора центральноазиатских режимов, насколько серьезно Россия готова будет дать гарантии безопасности тем режимам, которые существуют в регионе.

Месяц назад было очень модно ссылаться на Викиликс, сейчас все всё связывают с арабской революцией, что будет через месяц непонятно, но все экспертные обсуждения, которые ведутся в самом регионе, в том числе и вопросы о безопасности упираются в мысль о том, что мировые политические трансформации в глобальном плане несут очень серьезную угрозу стабильности Центральной Азии - региону слабозаселенному, но с большим ресурсным потенциалом мирового значения. Это не Ближний Восток, но тот же Казахстан по оценке западных компаний, обладает 1,5-2% от мировых запасов углеводородов. Это, конечно не Россия и не Иран, но это потенциал, за который можно побороться. Туркменистан по мировым оценкам занимает 4-еместо по запасам газа, по собственным оценкам чуть ли не второе. Уран, золото, металлы в т.ч. редкие, все это находится в достаточно бесхозном, с т.з. мировых центров силы, состоянии, которое можно в любой момент пересмотреть. Естественно эти арабские неустройства, которые сейчас наблюдаются, они экстраполируются на ту систему власти, которая сложилась в регионе (кроме Киргизии, где власть не успевает надолго задержаться). Поэтому есть ощущение угрозы существования лидерам, их окружению и всей системе, которая вокруг этих людей сложилось. Это наряду с афганским фактором позволяет говорить о том, что ОДКБ с на взгляд центральноазиатских властителей, приобретает более привлекательный вид.

На мой взгляд, есть много неопределенности в том, готова ли сама Россия тащить на себе такую обузу. Что центральноазиаты в конечном итоге способны предложить Москве за гарантии защиты и сохранения политических систем, которые там сложились с момента обретения независимости. Пока что никто из лидеров этих стран ничего серьезного России предлагать не хочет. Естественно, этот элемент взаимного недоверия, недовольства и внутри региона между лидерами и между Россией и этими государствами существует и, на мой взгляд, имеет тенденцию к усилению.

Сафаргалеев И.Ф.Спасибо за содержательное выступление. И у меня к Вам такой вопрос: как Вы можете прокомментировать пересечение интересов ОДКБ и ШОС в Центральной Азии?

Грозин А.В. Из многолетнего общения с нашими китайскими друзьями, с экспертами, которые там занимаются Центральной Азии и Шанхайской организацией, складывается ощущение, что Китай по крайней мере до самого последнего времени руководствовался стратегией мягкой силы и рассматривал ШОС как организацию которая по сути дела легитимирует китайское экономическое влияние. Все-таки от всех попыток со стороны России имевшие место еще 3-4 года назад попытки превратить ШОС в некий региональный инструмент обеспечения безопасности, китайцы старались дистанцироваться. Они говорили, что для преодоления значительного количества вызовов безопасности, которые есть в Центральной Азии необходимо решить экономические и социальные вопросы.

То есть давайте создадим блок банкиров, блок финансистов и т.д. Давайте развивать взаимное кредитование, экономические проекты, Китай готов участвовать в разнообразном количестве энергетических, транспортных, информационных и любых иных проектах, но за все эти годы в рамках ШОС удалось создать из более-менее действующих структур, которые можно назвать силовыми лишь Антитеррористический центр в Ташкенте. Но эта структура находится в стадии формирования и ее эффективность вызывает массу вопросов. Были еще совместные учения, но это в значительной мере были парадные мероприятия, которые проходили в первую очередь исходя из политической целесообразности, а соображения боевого слаживания оставались вторичными, если не третичными. То есть это было театрализованное представление для демонстрации Западу. Посмотрите на такой четкий индикатор возможных опасений Запада как оценки западным экспертным сообществом Шанхайской организации. Еще 4-5 лет назад ШОС рассматривался в качестве потенциальной угрозы западному блоку в первую очередь. Его назвали российско-китайским вариантом Североатлантического альянса, неким вторым полюсом, который будет противостоять западной коалиции. Сейчас таких оценок почти нет, они стали гораздо более сбалансированными и отвечающими реальности. Люди на Западе, изучающие потенциал Шанхайской организации, убедились, что Китай, который начинает доминировать в этой организации, придерживается экономического взгляда на положение вещей. Он рассчитывает превратить центральноазиатскиереспублики в свои сырьевые провинции без военной силы, без элементов давления, просто используя свое экономическое доминирование превратить экономические комплексы и сырьевой потенциал стран Центральной Азии в свою собственность. Зачем воевать, если можно купить? Что Китай и делает. Поэтому ОДКБ и ШОС не являются конкурентами именно как структуры межгосударственные. Конкурентами являются центры сил: Россия, Китай, США и в меньшей мере ЕС, и второй круг манне серьезных игроков, которые тоже претендуют на участие в этой игре.

Не смотря на перезагрузки и потепление отношений, эта конкуренция будет продолжаться при любой администрации что в Белом доме, что у нас в Кремле. Я полагаю, что борьба за контроль над геоэкономическим потенциалом в первую очередь, над геополитическим потенциалом во второю, борьба за контроль будет продолжаться.

Относительно Североатлантического альянса. НАТО достаточно поздно как институт включилось в борьбу за контроль над Центральной Азией. США сделали это тоже с небольшим запозданием, но все-таки раньше. На мой взгляд, это случилось потому что сказались «родовые травмы», которые складывались при сложении политики Евросоюза по отношению к Центральной Азии и к постсоветскому пространству, когда «кто в лес, кто по дрова». И НАТО демонстрировало ту же самую стратегию. Запуск программ Партнерство ради мира, двустороннее партнерство со столицами центральноазиатских государств в области военно-технического сотрудничества началось только в конце 90х годов. То есть европейцы несколько опоздали. Россия сохраняет до сих пор в силу исторической инерции доминирование в Центральной Азии с точки зрения вопросов безопасности. Но это доминирование постепенно дезавуируется китайской экономической силой, которая в глазах центральноазиатских лидеров сейчас превращается в наиболее интересного партнера. В отличии от Запада Китай никого не учит как им жить. Он наоборот дает деньги, покупает лояльность тех или иных групп элит. Более выигрышен Китай и в сравнении с Россией, которая все еще воспринимается как имперский цент, который при определенных обстоятельствах может опять доминировать и заставить отчитываться эти режимы за потраченные нецелевым образом ресурсы. Опять появится центр в Москве и надо будет вести себя не так как тебе хочется, а так как это диктуется извне. То есть России Центральная Азия до сих пор опасается. Китай выигрывает, но здесь все не так однозначно. Китай не готов выступить в качестве центра обещающего военную защиту Центральной Азии в случае внутренних беспорядков. То есть разговоры о том что в Казахстане появятся 200 000 китайских миротворцев это очень серьезное преувеличение. Теоретически если китайская политика будет и далее эволюционировать в сторону усиления национализма, если новое поколение китайских политиков окажется более жестким, тогда китайский подход к региону может начать трансформироваться и в сторону усиления силовой компании. Пока этого не видно. Как произойдет смена руководства и как на это отреагирует партийная печать КНР, можно будет делать определенные выводы.

Сафаргалеев И.Ф. Спасибо. Очень содержательное выступление и ответ на вопрос. У нас есть еще одна страна в ОДКБ, которая была на протяжении практически всего времени существования этой организации сильно была в ней заинтересована. Это – Армения. В последнее время все более актуализируется нагорно-карабахская тема. Россия ведет взвешенную политику и пытается примирять Армению с Азербайджаном, но существует третья сила в лице США, которая имеет свой интерес – выход к границам Ирана. Это направление очень критичное для судеб России и региона в целом. В этой связи стоит заострить внимание на российских национальных интересах, которые прежде всего, на мой взгляд выражаются в защите интересов наших соотечественников, проживающих в зонах потенциальных конфликтов. Поэтому чрезвычайно актуален вопрос возможного задействования в этом плане потенциала ОДКБ. И я предоставляю слово профессионалу – заведующей отделом диаспоры и миграции нашего Института Докучаевой Александре Викторовне.

Докучаева А.В. Мы понимаем, что центральным звеном ОДКБ является Россия, и Россия везет на себе этот воз, поскольку она обречена не только на доминирование, но еще и обречена на сохранение своего интереса к постсоветскому пространству т.к. это действительно жизненные интересы и власти, и населения. Поскольку постсоветское население помнит то единство, которое в течение столетий существовало на наших евразийских просторах и до сих пор не утрачена эта связь. Государственные границы пролегли по судьбам людей, разделили близкие человеческие узы, семьи.

Предлагаю посмотреть на ОДКБ с точки зрения с другой, не мускульной, военной, а с точки зрения гуманитарной. К сожалению, насколько мне известно, ни одна подобная координационно-союзная-союзническая организация на постсоветском пространстве ни поднимает всерьез гуманитарные проблемы в отношениях союзников. Наши союзники по ОДКБ и по другим объединениям с опаской посматривают на Россию, как на главную угрозу их суверенитету. Это мы слышали о Белоруссии, это, безусловно, присутствует в Казахстане и в Средней Азии. Это не скрывается. Увы, Россия до сих представляется такой угрозой. Вырастают новые поколения, не знавшие СССР, которые из школьных учебников истории узнают о якобы жестокой колониальной эксплуатации народов своих республик со стороны России. Из этой картины прошлого вырастает имидж нынешней России – с «имперскими замашками». И со стороны России не выдвигается никаких условий, не ведется никаких переговоров о необходимости изменения в странах - наших союзниках подходов к формированию общественного мнения о России. Все примеры переписывания истории, которые мы знаем, все примеры представления России и её нынешнего образа в средствах массовой информации, в идеологической сфере государств несут отрицательный образ России в массу населения. В век информационных технологий это играет важнейшую роль для будущего тех союзов, в которых Россия заинтересована. Активное неприятие России населением государств наших союзников будет просто нивелировать все усилия России по укреплению союзов на постсоветском пространстве.

Пренебрежение гуманитарной составляющей в союзнических договорах, которые Россия заключает на постсоветском пространстве, - это неправильно. Кажется, что было бы естественно делать условием сотрудничества – создание в договаривающихся государствах позитивного общественного мнения о союзниках. С российских партнеров, которые заинтересованы в России, нужно уметь спрашивать за негатив, который выливается в из странах на Россию. Надо признать, что в России также нет каких-то ограничений, за которые нельзя выходить по отношению к своим союзникам. Недавняя перепалка президентов России и Белоруссии – этому пример.

Если же говорить о будущем ОДКБ и других союзов, которые Россия имеет со своими ближайшими соседями, то России нельзя уходить от гуманитарных вопросов, связанных с положением русского языка, с положением российских соотечественников. Сейчас в государствах - наших союзниках последовательно вытесняют русский язык из официальной сферы, из СМИ, из системы образования, хотя он является рабочим языком этих объединительных структур. Русский язык теряют подрастающие поколения и это очень серьезный момент, которым, к сожалению, Россия пренебрегала, по крайней мере, до последнего времени.

О государствах судят и по тому, как они относятся к своим гражданам за рубежом, к своей диаспоре. Увы, Россия тут показывает достаточно унылый пример. Россия не вносит вопросы защиты прав своих граждан и соотечественников в межгосударственные договоренности по вопросам безопасности, экономики. Конечно, при этом и Россия должна брать на себя обязательства по достойному отношению на своей территории к гражданам своих союзников. Здесь есть проблема, в частности - формирование толерантного отношения к гастарбайтерам, в которых Россия нуждается, но это предмет для другого разговора.

У России есть свой интерес в сохранении стабильности в государствах на постсоветском пространстве.

Во-первых, в среднеазиатском, если говорить только о среднеазиатском регионе, проживает пять с половиной миллионов русских. Если учесть представителей других российских этнических групп, то нужно прибавить еще миллион человек. Таким образом, есть шесть с половиной миллионов человек, за которых Россия несет ответственность, и она эту ответственность не отрицает. Во внешне политической доктрине РФ поддержка-защита российских соотечественников за рубежом названа одним из внешне политических приоритетов.

Во-вторых, возникновение внутренней нестабильности в государствах-соседях, приводит к тому, что на Россию обрушиваются миграционные потоки, которые, безусловно, тоже являются проблемой для России, поскольку она является главной принимающей стороной мигрантов из постсоветских государств.

К сожалению, как Леонид Аркадьевич сказал, наши соотечественники, которые оказываются в очагах внутренних конфликтов, вообще не видят никакой защиты, в которой они нуждаются. А часто жизнь наших соотечественников зависит от того, появится ли эта помощь буквально в течение нескольких часов, защитят ли их жизни российские миротворцы, какие-то российские структуры. Увы, этого не происходит, люди сами мобилизуются, занимаются самообороной, но отсутствие четкой позиции России в этом вопросе и её промедление, конечно же, вредит интересам России.

Думаю, что актуально и своевременно ставить вопросы о гуманитарной составляющей в деятельности ОДКБ. Россия и другие государства-участники должны предусматривать обоюдные обязательства, во-первых, по созданию позитивного облика членов-участников; во-вторых, по сохранению русского языка в системе образования и информационном поле стран-участниц, как рабочего языка и языка межнационального общения; в-третьих, по защите прав человека (и в первую очередь - своих граждан) в случаях конфликтов в какой-либо стране. То, что права человека не имеют границ, сейчас - общепринятый тезис и его нужно использовать. Пока в России лозунг о том, что соотечественники являются важнейшим фактором во внешне политической деятельности, относится, скорее, к риторическому жанру. Хотя программы поддержки соотечественников существуют, они лежат в культурологической сфере. Намечается создание специального фонда по защите прав соотечественников. Но это не исключает необходимости предусмотреть специальные меры по обеспечению безопасности граждан России и соотечественников в случаях крупных конфликтов на постсоветском пространстве, что должно стать одной из задач для России в рамках ОДКБ.

У России более, чем у каких либо стран, имеются козыри для активных действий в конфликтных зонах из необходимости защиты прав человека, а именно, защиты прав российских соотечественников, которые уповают и ждут этой защиты от России. Необходимо разрабатывать механизмы защиты населения, может быть, силами МЧС, может быть с участием вооруженных формирований. Необходимо предлагать такие механизмы, проводить их через ОДКБ. Иначе такой договор превращается в соглашение о защите президентов, который, как показала Киргизия, все равно не выполняется.

Сафаргалеев И.Ф. Спасибо за очень содержательное выступление. А сейчас я хотел бы предложить поделиться своими соображениями заведующего отделом Украины.

Фролов К.А. Я думаю, что главным итогом нашего семинара должно быть понимание того, что ни в коем случае нельзя переходить к политике псевдопрагматизма, что ОДКБ дескать неэффективная обуза, союзники – дескать неэффективная обуза и что все это необходимо бросить и надо скорее вступить в НАТО. Все это мы уже слышали в докладе ИНСОРА: мол Россия займется нашей безопасностью, а вот это все абсолютно не нужно. Вот это главный вызов и собственно то, ради чего мы все сегодня собрались. Раз это прозвучало, значит должен прозвучать и адекватный ответ. Хотелось бы сразу уточнить свою позицию по Белоруссии, я не писал что там военные базы, я писал – военных объектов, и самое главное что я писал – что при всей несовершенности союзного государства все равно оно должно сохраняться, хотя бы в виде недостроенной структуры, чтобы достроить, а не разрушить. Мысль очень ясна и я настраиваю на этом. То же самое и ОДКБ, говоря о недостатках этой организации, нужно иметь в виду, что мы хотим достроить, а не разрушить и, безусловно, самым опасным вариантом, куда сейчас клонится США, здесь я согласен с Сергеем Кургиняном, они хотят бросить, взорвать все спокойные зоны, чтобы ударить по Китаю - главному экономическому конкуренту, а это уже напрямую затрагивает нашу Центральную Азию. Т.е. они все равно они будут там «раскачивать» ситуацию. И нравится ли нам Ислам Каримов, мне вот, например, не нравится – он там православное кладбище снес, но все равно нам придется вооружать эти режимы, поддерживать эти режимы, потому что придут еще хуже. И конечно нужно думать о приемниках, если о них думают все кроме нас, то и мы должны планировать. Есть достаточное количество здравомыслящих мировых сил, которым там пожар не нужен. И вот с этой точки зрения может произойти очень серьёзная легитимация ОДКБ как единственного существующего военно-политического инструмента, который там есть. У Китая нет своего ОДКБ, а у нас есть.

Естественно я поговорю об Украине, безусловно, не нужно скрывать и Константин Федорович Затулин говорил об этом в своем докладе еще на конференции по соотечественникам, он говорил, что не нужно стесняться поэтапного плана вовлечения Украины в Таможенный Союз и ОДКБ. То, что сейчас на данный момент существует препятствие законодательное к этому вступлению, о том, что Украина внеблоковое государство, закон о внутренней и внешней политике Украины, то это все изменяемо. Мы помним шараханье украинской политики, то военные доктрины там появлялись, то слова о том, что целью является вступление Украины в НАТО. Если там появлялось НАТО, значит в случае изменения и развития политической ситуации в Украине, то там может появиться и пункт о вступлении в ОДКБ. И это будет во многом зависеть от предстоящих парламентских выборов. Кто победит, будет ли у Партии Регионов конституционное большинство. Ну, а для того чтобы Украина вступила в Таможенный Союз не нужно никакое изменение законодательства. Существующей законодательной базы достаточно для вступления Украины в Таможенный Союз, о чем неоднократно говорил Сергей Юрьевич Глазьев. И первым и важным шагом должно быть это. Мы видим, что сейчас в России разворачивается некоторая политическая конкуренция в преддверии парламентских и президентских выборов. И наша задача чтобы вопросы содружества, вопросы ОДКБ и вопросы Украины стали ключевым базовым моментом в этой политической конкуренции. Чтобы все политические силы ставили этот пункт как принципиальный. Нужны реальные дела. Поэтому сейчас планируются российско-украинские договоренности о том, что в обмен цены на газ Россия будет модернизировать свой Черноморский Флот, т.е Россия уже правильно действует соблюдая пакетный принцип, только пакет должен быть увеличен вопросами русского языка, и вопросами гуманитарными и вопросами вступления Украины в Таможенный Союз, как первым этапом её присоединения к ОДКБ.

Итак, перспективы. Я думаю, что очень многое зависит, мы сами до сих пор не понимаем собственную силу, потому что политику и историю делают интеллектуальные элиты. Политики только выполняют заказ того кто создает общественное мнение, мы все время пасуем, что против наших планов, наших проектов существуют какие-то глобальные силы, оплаченные интеллектуальным единым центром. Т.е. мы сами боимся стать таким центром, сами боимся активно действовать в едином пространстве и просто называть вещи своими именами. Если мы не будем бояться в единой сфере ежедневно повторять очевидные вещи: что благо для Украины – вступление ОДКБ, что это хорошо и правильно, что это и есть подлинный интерес Украины – вот тогда мы победим и тогда к нам будут прислушиваться и российская политическая элита и украинская политическая элита. Политики – это люди которые выполняют то, что им говорят. Вот я ругаю ИНСОР, а на самом деле ИНСОР – это не следствие масонского заговора, а это следствие активности конкретных людей, которые пробили себе дорогу, потому что они пишут доклады, они об этом говорят, они их презентуют, и нет там никакого заговора. Вот если мы будем не мене активны чем ИНСОР, то с нами будет считаться и президент и премьер и спикеры. Лучший ответ на заговор – это наш заговор. На их стратегию – нашу стратегию. Т.е. побеждает просто несколько активных людей, объединившихся в Институт современного развития и делают дело свое. Они активны, а что мешает нам быть активными, современными? Самое современное развитие – это то, что предлагаем мы. Т.е обретение России собственно субъектности без которой невозможно ни сохранить суверенитета, ни модернизация страны. Если будет модернизация, но не будет суверенитета – то извиняюсь, что модернизировать будет…Московия что? А об этом давайте поговорим в неформальной части.

Сафаргалеев И.Ф. Спасибо за внимание, и я приглашаю гостей и участников к неформальному общению и дискуссии за чашкой чая.

Обращаем ваше внимание на то, что организации: ИГИЛ (ИГ, ДАИШ), ОУН, УПА, УНА-УНСО, Правый сектор, Тризуб им. Степана Бандеры, Братство, Misanthropic Division (MD), Таблиги Джамаат, Меджлис крымскотатарского народа, Свидетели Иеговы признаны экстремистскими и запрещены на территории Российской Федерации.

Вы сможете оставить сообщение, если авторизуетесь.

Материалы партнеров

Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100 Яндекс цитирования

Copyright ©1996-2017 Институт стран СНГ.